Но Кате очень хотелось увидеть ее лицо. Если бы лицо оказалось безобразным, она бы так не волновалась! Но эта женщина слишком прямо держала спину, и гордо несла голову, несмотря на то, что прижимала к себе ребенка. Уродливые женщины так не ходят.
Лиза подошла к крыльцу, и тут почувствовала чей-то взгляд. Она подняла глаза и увидела в окне второго этажа девочку. Она была круглолицей, хорошенькой, и очень похожей на человека, который называл себя отцом ее Димы, и уверял, что малыша зовут Сашей. Их взгляды встретились.
Девочка закусила губу, смерила ее гневным взглядом и, перебросив резким движением косу с груди за спину, отошла от окна.
Катя была разочарована, более того, она была крайне огорчена. Дикая Лиза не походила ни на грубого солдафона, ни на слюнявую дурочку, ту самую, что просила милостыню возле собора. Она была красивой эта Лиза, даже очень красивой, и хотя Кате это сильно не понравилось, в глубине души она признавала, что Лизина привлекательная внешность гораздо лучше безумного взгляда и бегущей по подбородку струйки слюны.
Морозов открыл дверь, пропуская Лизу с Сашей в дом. Катя стояла, заложив руки за спину, на верхней ступеньке лестницы, ведущей на второй этаж. Взгляд ее был не просто угрюмым. Дочь с откровенной ненавистью смотрела на Лизу, которая застыла у порога, прижимая к себе Сашу. В машине мальчика разморило, и он заснул, хотя весь вечер капризничал. У него резались коренные зубки, и он плохо ел весь день.
– Здравствуй, Катя! Спускайся к нам, – сказал, улыбаясь, Морозов, словно не заметив ее негодующего взгляда.
– Посмотри, как подрос Саша. Он уже бегает. И с Лизой познакомься. Надеюсь, вы подружитесь.
Катя весьма отчетливо фыркнула, выражая абсолютно не прикрытое презрение.
«Теща капитально постаралась! – констатировал про себя Виталий. – Обработала девчонку! Ну что за стерва такая!» Но вслух он эти мысли не озвучил, а произнес, несколько громче и четче выговаривая каждое слово:
– Катя, ты слышишь? Спустись вниз! Поздоровайся с Лизой и Сашей!
Прежде подобная интонация в его голосе означала, что отец сердится, и желает заставить ее выполнить то, что непременно следует выполнить.
И Катя всегда это понимала, и старалась не доводить отца до схожего состояния, когда он вынужден был не просить, не предлагать, а приказывать. Но впервые в жизни она его ослушалась, и гордо вздернув подбородок, отвернулась и ушла в свою комнату.
Хлопнула дверь, и Виталий сжал зубы.
