– Что он тебе сделал?
– Я всех люблю! – сказала строго Зинаида Тимофеевна и отвела от себя руки внучки. – Пойду на кухню, надо распорядиться насчет ужина. И что за повариху вы нашли? Так и гляди, чтобы ничего не стянула!
– Бабушка! – с укоризной произнесла Катя. – Зоя Васильевна десять лет у нас работает! Зачем ты ее обижаешь?
Зинаида Тимофеевна остановилась на выходе из столовой и погрозила Кате пальцем.
– Не учи свою бабушку! Я долгую жизнь прожила, и знаю: нет такого человека, который бы за свою жизнь ничего не украл! – И, гордо выпрямив спину, она направилась на кухню.
Катя подошла к окну. Она перекинула косу на грудь, и некоторое время бездумно расплетала и заплетала ее конец. Мама всегда говорила, что длинные волосы украшают женщину, и не позволяла подрезать их. Коса доставляла Кате немало хлопот. Приходилось вставать на полчаса раньше, чем подруги, которые давно уже обзавелись модными стрижками, чаще мыть голову, а сколько расчесок пострадало, когда она принималась приводить волосы в порядок… Раньше Катя часто с плачем упрашивала маму избавить ее от косы, но мама была неумолима.
А теперь все изменилось. Мамы больше нет, и Катя уже решила для себя, что никогда не расстанется с косой, потому что это тоже память о маме!
Девочка уткнулась лбом в оконное стекло. Сегодня она, наконец, поняла, что мама никогда не вернется. И придется привыкать жить в новом качестве. Она уже слышала слово, которым называется это качество. Его бросила вслед жалостливая Раиса Павловна: «Сиротка!».
Как она их ненавидела: и это слово, и свое новое качество, и тех, кто спешил напомнить об этом! Никакая она не сиротка? У нее есть папа, бабушка, маленький братик…
Воспоминание о Саше заставило ее передернуться.
Если бы не он, мама не села бы в этот самолет! Зачем вообще она вздумала его рожать? Ведь им было так хорошо втроем! Маме, папе, и ей, Кате… Мама всегда смеялась, они ездили отдыхать на море, папа сажал Катю на плечи, а маму носил на руках и так ласково обнимал ее… И еще он любил кататься на водных лыжах.
Катя с мамой смотрели с берега, как он мчится по волнам, и, взметая огромный веер брызг на вираже, что-то весело кричит и машет им рукой…
Катя судорожно перевела дыханье и вытерла ладонью глаза. Никто не должен видеть, как она плачет! Она не позволит, чтобы ее жалели! Сиротка! Какое идиотское слово! Пусть себя жалеют! Катя презрительно скривила губы. Эта Раиса! Все говорят, что она поедом ест своих мужей, поэтому больше полугода никто с ней не живет.
