Безумный хаер вдобавок был украшен серебряной ленточкой наподобие той, которой иногда перевязывают коробки с конфетами. Хороши были и уши старичка – их сплошь усеивали колечки разной величины. Торс деда обтягивала майка с крайне неприличной надписью. Я не поклонница ненормативной лексики, поэтому не стану цитировать выражение, посылавшее народ в пешее путешествие с сексуальным уклоном.
Мужчина средних лет выглядел полнейшей противоположностью пенсионера. Он был облачен в строгий костюм чиновника, голубую рубашку и неброский галстук.
Если старик притягивал внимание, то второй представитель сильного пола сливался с толпой. Отвернешься – и через секунду забудешь его лицо, настолько оно стандартно и неинтересно.
Девушка оказалась красавицей, к тому же осыпанной бриллиантами и стразами. Камни сверкали в ушах, на шее, пальцах, запястьях, они украшали и полупрозрачную блузку. Вдобавок от красотки пахло дорогими духами, а ее белокурые локоны уложила в нарочитом беспорядке умелая рука дорогого стилиста.
– Вы Марта Карц, – ахнула я.
– Да, – улыбнулась светская львица, – рада знакомству.
В ту же секунду к моему горлу подкатил комок. Однако что происходит у нас дома? Зачем тут расселись эти клоуны? А я в разобранном виде – стою в халате, растрепанная, без макияжа…
Гри, как всегда одетый в джинсы и пуловер, отошел от плиты.
– Танюш, хочешь яичницу? – спросил муж.
– Нет! – гаркнула я.
– Можно мне? – потерла цыплячьи лапки Марта. – Жрать охота!
– Давай, голубчик, наваливай, – протянул свою тарелку старик.
– И не жадничай!
Я вздрогнула.
– Вы Дима?
– Привет, – обронил старик.
– Коробков? – не успокаивалась я.
– Ну? – поднял бровь безумный дедушка.
– Ты?
– Я.
– Сколько же тебе лет?
– Семьдесят, – ответил Дима и возмутился: – Почему Марте четыре глазка, а мне два?
– Тебе надо вывести глистов, – посоветовала ему светская львица и с аппетитом зачавкала. – Жрешь весь день, без остановки.
– Айн момент… – надулся Коробков.
– Кто из нас обжора? У тя на тарелке яишницы в два раза больше.
– А ты чипсы лопал, – не сдалась Марта, – орешки, булки и сухари. Пока мы в засаде парились, ты весь корм истребил, мне ни крошечки не перепало.
– Ну ваще! – простонал Дима.
– Хорош лаяться, – отмер «костюм».
– Йес, босс, – бойко ответил Коробков. – Пункт первый всеобщих правил: шеф всегда прав. Пункт второй: если начальник не прав, смотри пункт первый.
Я села на табуретку.
