Леся была счастлива очутиться одна в двухкомнатных апартаментах со всеми удобствами и телефоном. Но в последнем-то и таилась засада – номер Леси всего на одну цифру отличался от номера справочной аэропорта «Шереметьево», и девушке часто звонили с вопросами типа: «Когда прибывает рейс „Варна – Москва“ или „Задерживается ли самолет из Варшавы“. Еще хорошо, что тот телефон был международного воздушного порта, в те годы советские люди не так уж часто путешествовали за кордон. Хуже, если бы это был номер „Внуково“, тогда Лесе проще было поменять телефон.
– Что надо? – заорала Кароль, хватая трубку. – Идиоты! Ночь на дворе и… ага… да… сейчас… Это тебя!
– Меня? – изумилась Ира. – Кто? Алло, слушаю!
– Скорей приезжай! – голос Олега был едва слышен. – Умоляю, поторопись!
– Очень поздно, мне идти страшно, – справедливо заметила сестра, но брат уже отсоединился.
Ирина оделась и понеслась домой. По счастью, Леся Кароль жила в пяти минутах ходьбы от дома Ефремовых. Ира летела стрелой, понимая: произошло нечто экстраординарное.
Олег встретил ее в прихожей словами:
– Только не кричи! Надо что-то предпринять… Я ее не убивал! Это она напала, я уже сделал ей укол… Иди в кабинет, она там.
– Кто? – спросила девушка. – Ты про кого говоришь?
Олег поежился, ткнул пальцем в сторону своей комнаты и зашептал:
– Только не ори. Надо папе позвонить, а я не могу.
Ирина толкнула дверь в спальню брата и взвизгнула. В ту же секунду Олег зажал ей рот.
– Тише, – прошипел он, – соседи прибегут!
Сестра судорожно закивала.
Ей открылось ужасное зрелище. На полу лежала Тигровна, из ее живота торчала ручка ножа, которым Михаил Олегович разрезал бумаги. Чуть поодаль в странной позе, привалившись к стене, сидела с закрытыми глазами мать.
– Умираю, – просипела Ирина, – мне дурно.
Олег оттащил сестру на кухню, налил ей рюмку водки и рассказал, что случилось."
"Он спокойно провел вечер, мирно лег в кровать и решил почитать книгу. Роман оказался скучным, и Олег не заметил, как уснул. Проснулся он от чьих-то прикосновений, открыл глаза и обнаружил в своей постели женщину.
В первую секунду он не понял, кто это, но уже через пару мгновений узнал мать и выскочил из-под одеяла. Было десятое октября, начало осени, а именно в это время у шизофреников бывает обострение. Алевтина Марковна выглядела абсолютно безумной.
– Мама, успокойся, – дрожащим голосом сказал Олег. – Сейчас позову Тигровну, она сделает тебе укол!
– Иди сюда, – кокетливо произнесла сумасшедшая.
