О гомосексуализме в СССР знали, но вслух никогда об этом не говорили. Тема-табу, в уголовном кодексе имелась статья за мужеложство, и слово «педераст» считалось непристойным ругательством. А тут такое заявление!
Михаил Олегович вскочил на ноги, уронил стул и заорал таким голосом, что у Иры заложило уши:
– Если когда-нибудь… кто-нибудь… где-нибудь… намекнет мне, что в нашей семье… выросло… ЭТО… убью! Своими руками! Не пожалею!
Затем всегда корректный профессор перевернул стол и под звон бьющейся посуды выбежал из комнаты.
– Ты сбрендил? – шепотом спросила Ира, глядя, как Тигровна убегает за профессором.
– Он первый начал, – не сдался брат.
– Но ты уж слишком…
– Меня хотели отравить! – заорал Олег.
– Замолчи! – гаркнул Михаил Олегович, вновь входя в столовую. – Сели и слушаем.
– Да пошел ты! – окрысился сын.
Отец побагровел, Ира повисла на отце.
– Папулечка, он не понимает, что говорит!
Внезапно профессор рухнул на диван, обхватил голову руками и сказал:
– Я сам виноват. Давно надо было рассказать! Но как о таком сообщить детям? Ваш дед по материнской линии, Марк, умер в психиатрической больнице.
Говорят, он с юных лет отличался повышенной сексуальностью, заразился сифилисом, соответственно, принес инфекцию жене. Антибиотиков тогда еще не существовало, сифилитиков лечили ртутью, до конца выздороветь никому в те времена не удавалось. Потом родилась ваша мать. То ли сифилис родителей виноват, то ли ртуть повлияла, то ли генетика такая… Но вы сами знаете, каковы у нее дела. В молодости Алевтина была неуправляема.
Ей пришлось даже уехать из родного дома! У девушки была дурная слава, ваша мать даже не помнит всех своих любовников. Она изменяла мне на каждом шагу! А потом вылезла шизофрения. Алевтина слегка успокоилась, сейчас на хороших лекарствах она почти нормальна. Но временами инстинкт обостряется. Вот, видите шрам?
– Ты говорил, что удалял жировик, – прошептал Олег.
– Нет, ваша мать меня ножом ударила, – сказал профессор. – Хотела из дома уйти, к мужику очередному спешила, а я ее не пустил, ну и получил.
Хорошо, что жив остался, а то могло быть так: отец в могиле, мать в тюрьме, вы в детдоме.
– Папа, – пролепетал Олег, – зачем ты на ней женился?"
"– Любовь, – просто ответил Михаил Олегович. – Да и я ни о чем не подозревал. Когда мы познакомились, Алевтина никаких подробностей о себе не сообщала, сказала лишь, что сирота. А потом правда вылезла на свет. Но было уже поздно – вы родились. Я, как мог, вас оберегал… Олег!
– Да? – вздрогнул сын.
