В вечер перед его отъездом я сижу в своей спальне в доме Киры, кормлю грудью Николеньку, не сразу замечаю Славу, который жадно меня разглядывает.
- Ты такая красивая… нереальная. Мадонна Ботичелли…
Я краснею, но мне приятно, что он говорит обо мне вот так.
После кормления укладываю малыша в колыбельку, которую подарил Слава.
Он подходит сзади, резко притягивает меня к себе. Прижимает, и я чувствую его руки, горячие…
У меня кружится голова. Но я не могу его оттолкнуть. Мне…
Мне так хочется почувствовать… хоть что-то почувствовать!
Слава резко разворачивает меня, и губы у него тоже горячие, и нежные.
И я проваливаюсь в него, как и он в меня. В спальне темно, горит только ночник.
И тела наши горят. Пылают. Кожа к коже. Хорошо, остро, страстно, больно.
И…
- Ильяс, пожалуйста… - я не сразу соображаю, что говорю. Но все это время я называю Славу чужим именем. И только в финале понимаю, что слышу его сбивчивый шепот.
- Янка, Яночка… Янка…
Мы засыпаем вместе. А утром… утром не можем смотреть друг другу в глаза.
Он уезжает. Прощаясь, просит прощения. Как это удивительно звучит – просить прощения прощаясь. Но это так.
Слава уезжает почти на два года.
А когда приезжает – нас снова притягивает и отталкивает одновременно магнит, который называется безысходностью.
Глава 30
Опять воспоминания. Только теперь я уже не думаю о том, как было бы хорошо ничего не помнить.
Амнезия – отличная прививка от таких мыслей.
Это страшно, когда ты ничего не помнишь.
Очень страшно.
Когда просыпаешься ночью, и гадаешь – как тебя зовут? Как ты сюда попала? И почему ты одна?
Почему ты беременная и одна? Что случилось с отцом ребенка?
В аварии, в которой я выжила погибли люди. Но никто из их родных и близких не узнал меня. Тогда все решили, что я просто оказалась случайной попутчицей. А я думала – может кто-то из тех, кто погиб был отцом ребенка? Может, его родные и не знали о нашей связи?
А может быть все не так, может он как раз выжил, но решил отказаться от меня и от малыша?
Ужасно чувствовать, что ты одна-одинешенька на всем белом свете.
И никому не нужна.
И малыш никому не нужен.
Сейчас, вспоминая то время, когда я не помнила, я думаю, а если бы Леонид не приехал в больницу?
А если бы Славу тогда увезли и Кира не увидела бы меня?
А если бы я родила и так и не вспомнила?
Мне снова страшно. Я дико боюсь опять все забыть.
Поэтому цепляюсь за воспоминания, как за самое ценное в жизни.
