1
Снова мы на борту шикарного бизнес-джета, и у меня словно дежа вю.
Мы летим на Кипр. Илик в инвалидном кресле, у него на глазах повязка и очки. И всем видом он показывает, что вся эта поездка ему поперек горла. Потом начинает капризничать маленький Сандро – приемный сын Тамерлана. Все нервничают, я предлагаю свою помощь несмотря на то, что и мой пациент недоволен. Мне удается угомонить крохотного крикуна, он засыпает. Вся семья, все пассажиры самолета смотрят с благодарностью. И только Ильяс опять ёрничает.
- Мне понравилось, как ты его уболтала, может и мне сегодня поможешь уснуть? – его горячий шепот вызывает стайку мурашек на моей шее. - я могу покричать, для верности."
"Я отвечаю, что приду, если он покричит…А сама закусываю и без того припухшую губу – накануне Ильяс выторговал у меня один поцелуй.
Выторговал один, а получил… получил много, и никакая гигиеническая помада меня не спасает. И я стесняюсь, потому что мне кажется брат Илика, Тамерлан, что-то подозревает… Даже не подозревает – знает! И мне очень стыдно.
Но…
Когда Ильяс просит меня поцеловать его я просто не могу сказать нет…
Улыбаюсь, и чувствую, как мою руку сжимает его горячая рука. И он снова шепчет мне на ухо:
- Так что, поможешь мне уснуть? – смотрит на меня и улыбается.
Мой Ильяс. Через четыре года снова мой. Наконец-то мой… Не верится, но…
И я его. Целиком и полностью. До донышка. Без остатка.
Так, что ком в горле и слезы на глазах. От счастья. И немного от боли. Потому, что столько времени мы потеряли…
- Что ты, Воробушек? – он обнимает меня, прижимая к себе осторожно, на его руках спит наш сын, - что?
- Ничего, просто думаю, как я тебя люблю…
Он смотрит серьезно.
Молчит. Просто целует меня в лоб.
Мои губы снова зацелованы совершенно бессовестным образом.
Потому что ночью я не смогла сказать ему «нет». И снова да, да и да… Как тогда четыре года назад, когда он упал в своем номере, а я пыталась ему помочь. И в итоге тоже упала.
На этот раз все было совсем не так.
Этот хитрец хотел помыть меня в душе! Прямо в одежде! Но я оказалась умнее чем он когда-то. И могла видеть его глаза, когда скидывала с себя сарафан. И стягивала белье. И помогала ему расстегнуть рубашку, которая, на наше счастье, оказалась не на пуговицах, а на клепках…
- Надя… ты уверена?
Что я могу сказать? Что уверена в этом больше, чем в чем бы то ни было?
- Да, да…
Потом он поднимает меня, прижимая к прохладной стене душевой кабины.
