Никогда еще не видел, чтобы столь популярная задумка использовалась снова и снова, несмотря на такие плохие результаты. Слышали, что в среднем пятьдесят процентов пар разводятся?
Нет, брак не для меня. И все же…
Утренние прогулки с взбудораженной Дейзи.
Наше соглашение.
Наши подколы.
Наши записки.
Я понял, что не испытываю к этому ненависти. Чего не мог сказать, о своих взаимоотношениях с другими людьми.
– Ты в порядке? – Мэд наконец очнулась, когда мы оказались на лестнице ее многоквартирного дома. Весь путь прошел в молчании.
Конечно, я, черт возьми, в порядке. Все хорошо. Единственное, что меня беспокоило (отдаленно), так это мысль о том, что завтра после своего полумарафона Итан поднимется по этой лестнице. Что он собирается овладеть Мэдисон. Зарыться в ее сладкое теплое тело, которое всегда пахло свежей выпечкой и цветами, и трахнуть мою бывшую девушку. Я начал представлять, как она делает все то, что проделывала со мной. Пульсирующая вена на лбу так и норовила лопнуть.
Мэд удивила меня, взяв мою руку и сжав ее в своих маленьких ладонях.
– Хочется сказать, что потом станет лучше, но на самом деле это не так. Единственная хорошая вещь в данной ситуации заключается в том, что смерть близкого человека обостряет чувства.
– Обостряет чувства? – язвительно спросил я, чувствуя, как раздуваются мои ноздри. Однажды я съел мясо ортолан, накрыв голову салфеткой, чтобы обострить чувства. Но они и так выше, чем Эмпайр Стейт Билдинг. Они не нуждались в подзарядке.
Мэдисон провела большим пальцем по моей ладони, пуская волну дрожи по позвоночнику.
– Смерть перестает казаться туманной идеей. Она реальна, и она ждет, так что ты хватаешь жизнь за яйца: когда переживаешь ужас из-за кончины любимого человека и все равно на следующий день умудряешься проснуться, чтобы завязать шнурки, запихнуть в горло безвкусный завтрак и просто дышать, ты понимаешь, что выживание одерживает победу над трагедией. Всегда. Это первобытный инстинкт.
Я с любопытством наблюдал за нашими переплетенными пальцами, понимая, что мы никогда не держались за руки, пока были вместе.
Мэдисон предпринимала попытку. Один раз, через пару недель после нашего знакомства. Но при первой же возможности я сразу высвободился. С тех пор она больше не пробовала брать меня за руку.
Ее пальцы такие тонкие и загорелые. Мои же длинные, белые и комично большие на фоне ее. Инь и ян.
– Как тебе удалось сосредоточиться на чем-то другом, кроме смерти матери? – грубо спросил я.
