Она улыбнулась мне, ее глаза блестели от слез.
– Никак. Я притворялась, пока, наконец, не сделала это.
Я склонил голову, прижался ко лбу Мэд, вдыхая ее аромат. И закрыл глаза. Мы оба знали, что в этом моменте нет ни капли романтики. Это чистейший «эта-планета-безумие-а-человеческие-условия-отстой» момент. Мгновение «конца-света», и не было другого места, где бы я предпочел быть.
Наши волосы соприкоснулись, и я чувствовал мурашки на обеих руках, где ладони касались друг друга. Мне не хотелось ее отпускать, но каждой клеточкой своего тела я понимал, что должен это сделать.
Ради нее.
Ради меня."
"Я не мог точно определить, когда именно это превратилось в объятия, но прежде чем я понял, что происходит, мы с Мэдисон прильнули друг к другу и покачивались на месте, как двое пьяных в море летних огней.
Она подняла взгляд, и ее улыбка источала такую грусть, что мне захотелось стереть ее поцелуем.
– Ты смелый, – прошептала она. – Я знаю это.
Знает? Не понимаю почему, но меня это разозлило.
– Я просто хотел… – начал я, но слова застряли в горле.
Трахнуть тебя в последний раз? Узнать, действительно ли ты занимаешься сексом с этим идиотом? Сжечь педиатрическую клинику?
В конце концов, я ничего не сказал. Просто задался вопросом, почему она не может быть такой, как я? Как Лайла? Почему Мэд не может желать веселья и непринужденности, ничего не усложняя?
– Прощай, Чейз. – Она сжала мою ладонь в последний раз. Мэдисон забыла вернуть мне обручальное кольцо. А я не попросил ее об этом, потому что А) мне наплевать на это чертово кольцо и Б) я знал, что ей придется снова связаться со мной, чтобы вернуть его.
При всех своих недостатках Мэд наиболее далека от звания охотницы за деньгами среди всех моих знакомых.
Я наклонился и поцеловал ее в висок, позволяя губам задержаться на коже чуть дольше, чем требовалось. Мэдисон сделала шаг назад и вошла внутрь.
Я смотрел, как она исчезает за дверью своего дома.
Она все время оглядывалась.
Она реальна, и она ждет, так что ты хватаешь жизнь за яйца: когда переживаешь ужас из-за кончины любимого человека и все равно на следующий день умудряешься проснуться, чтобы завязать шнурки, запихнуть в горло безвкусный завтрак и просто дышать, ты понимаешь, что выживание одерживает победу над трагедией.
Мы сольемся в поцелуе. Хлынет дождь (и неважно, что сейчас лето). Я подниму ее в воздух, она обхватит меня ногами за талию, и мы поднимемся наверх и займемся любовью, становясь темнотой.
