Я пожал плечами.
– Она способна найти дорогу на кухню.
– А ты способен найти дорогу в двадцать первый век? Попахивает шовинизмом.
Я поборол желание закатить глаза.
– С каких это пор намеки на то, что моя девушка может сама приготовить себе еду, стали признаками шовинизма? Разве это не показывает ее независимость? И вообще, когда ты в последний раз готовил себе что-нибудь из того, что не куплено в супермаркете органических продуктов?
– Девушка? – Джулиан изогнул бровь, будто говоря: «попался». – Думал, она твоя невеста.
– Чейз. Джулиан. Прекратите, – выдохнула мама. – Вы расстраиваете своего отца.
«Это все он начал», – хотел возразить я. Но по понятным причинам не стал этого делать."
"Я видел, как Мэдисон устраивается на кухне Джулиана и Эмбер. Слышал звук шипящего масла, когда оно попадало на сковороду. Запах теплого сахара разносился по воздуху, и я не представлял, что хоть один придурок за столом предпочтет краба, фаршированного органическими овощами, тому, что готовит моя фальшивая невеста.
– Мне очень нравится Мэдди. – Козявка со вздохом принялась пить свой органический сок.
– Это здорово, милая. – Эмбер отвернулась от тарелки, быстро моргая.
– Она мне очень, очень нравится, – продолжала Клементина, не выиграв за этот вечер ни одного очка такта. – Очень мило с ее стороны приготовить мне блинчики. Надеюсь, я скоро снова увижу ее в клинике.
Эмбер резко вскинула голову, как сторожевая собака, которая только что услышала хруст ветки под сапогом.
– В клинике?
– Ага. Когда мы ездили на прививку.
Я хотела поздороваться, но ты разговаривала по телефону и сказала, что нет времени, помнишь? – Клементина посмотрела на свою мать в замешательстве, и в моей груди развернулось что-то очень темное и невероятно холодное. Наверняка Эмбер не обратила внимания на то, что сказала Клементина в тот момент. – Я видела ее, когда зашла ко врачу. Мэдди его обнимала. Она крепко его обнимала. И долго. Как это делают парочки в фильмах. Так противно. – Козявка вздрогнула и с отвращением тряхнула головой.
В комнате стало так тихо, что я мог слышать биение собственного сердца. Все взгляды медленно скользнули в мою сторону. Мне нечего сказать. Кроме как: «ПОЧЕМУ МЭДИСОН ДОЛГО И КРЕПКО ОБНИМАЛА ЭТОГО ПРИДУРКА В ТРИКО И С ГАЛСТУКОМ, КАК ЭТО ДЕЛАЮТ ПАРОЧКИ В ФИЛЬМАХ?»
Объятия приводили к другим вещам, которые теперь атаковали мой мозг, демонстрируя коллаж из снимков Мэд с доктором Трико, которые напоминали прыгающих кроликов перед детской клиникой.
