* * *Джулиан жил в пентхаусе с пятью спальнями в Верхнем Вест-Сайде с видом на город, его обитель странным образом напоминала бордель, учитывая мебель с красной обивкой, канделябры и просторный бар. Как только мы прибыли, я отвел отца в комнату Клементины, чтобы перекинуться парой слов. Его щеки впали. Жизнь медленно утекала из Ронана Блэка. Не знаю, чего именно я ожидал. Ведь знал, что не существует лечения для его миллиардного уровня рака. Грант сказал, что подвергать отца химиотерапии – если даже анализы крови позволят ему ее пройти – стало бы пустой тратой времени и усилий, которая заставит его чувствовать себя еще хуже.
На данный момент речь шла о том, чтобы отец чувствовал себя комфортно."
"Только мне не казалось, что он испытывал комфорт.
– Чейз. – Отец нахмурился. – Почему мы здесь? – он оглядел комнату Козявки. Это единственное место в квартире, которое не выглядело так, будто можно подхватить заразу, если сесть на край мебели. Стены и потолок розовые, а мебель и техника белые.
– Потому что ты не заботишься о себе, – выплюнул я. – Тебе нужно принять лекарства.
– Мне не нравится чувствовать себя под действием успокоительного, – возразил он. – Хочу находиться в привычном состоянии.
– Я не хочу, чтобы ты страдал, – сказал я.
– Это не тебе решать.
После десятиминутного спора, во время которого я уговаривал его позвонить Гранту, но в итоге так и не смог убедить, я поплелся на открытую кухню, чтобы присоединиться к остальным членам семьи.
Разозлившись, я оставил отца в комнате Клементины, не в силах смотреть ему в лицо. Когда добрался до кухни (где еще больше канделябров, кремово-золотые столешницы, все в чертовых цветочных узорах и никаких следов настоящей еды), я встал как вкопанный.
Козявка сидела на столешнице, болтая в воздухе своими пурпурными кроссовками, и смеялась от восторга. Мэд заплетала непослушные рыжие волосы Клементины во французскую косу, болтая о принцессах-воинах. Эмбер косилась на них из-за бокала с шампанским, даже не прикидываясь, что слушает, как мама перечисляет все магазины в городе, где закончились сандалии, которые она искала.
Джулиан, стоявший рядом со своей женой, одарил меня убийственным взглядом; он с такой силой сжал свой бокал, чуть не раскрошив стекло, что его костяшки побелели. Укол мелкой радости пронзил мою грудь.
Мэдисон не давала им никаких оснований подозревать, что мы вовсе не влюбленные голубки. Хорошо.
