Богемная, красочная улочка Мэд страдала от величайшей проблемы нашей нации, врага Нью-Йорка номер один: туристов, которые останавливаются и делают снимок прямо посреди гребаной дороги. Повсюду сновали люди. Делали селфи на фоне старинной кондитерской, стояли в очереди в бар, просматривали подержанные книги на прилавках возле независимого книжного магазина. Тонкости жизни не затронули эту улицу. Она была яркой, живой и переливалась красками.
Меня возмущало, что мальчишка с впалыми щеками, с нейлоновым рюкзаком и толстовкой с надписью «Антисоциальный социальный клуб», пожилой выгульщик собак в фартуке и даже четыре чертовых пса, которых он держал на поводке, переживут моего отца.
Человека, который основал Black & Co. Того, кто предоставил тысячи рабочих мест и отвечал за треть текстильного бизнеса в Нью-Йорке. Кто внес свой вклад в экономику США, регулярно посещал мои турниры по гребле и помог Джулу превратить его летний особняк в Нантакете в экологически чистого монстра, который, по сути, жил без электричества, а также присутствовал на школьных театральных представлениях Кэти, и, черт побери, жизнь так несправедлива.
– Чейз? – Грант внимательно посмотрел мне в глаза. Он шел на свидание. Мы решили заранее по-быстрому выпить пива. – Ты слышал, что я сказал? Конфиденциальность между пациентом и врачом и так далее.
Я хмыкнул, пиная мокрый мусорный мешок возле обочины. Меня уже раздражала перспектива делить отца с Джулианом, Эмбер и Мэдисон сегодня вечером. Всю последнюю неделю я навещал его каждый день, хотя мы работали вместе в одном офисе.
Казалось, ему становилось все хуже, и некоторые сотрудники стали разносить сплетни.
– Ему очень больно. – Слова звучали так, будто я тоже испытывал эту боль.
– Передай ему, чтобы он мне позвонил. Мы можем помочь.
– Он упрямый засранец, – возразил я.
– Очевидно, это семейное. – Грант криво улыбнулся.
Мы оба остановились перед одним и тем же домом из коричневого камня. Он удивленно приподнял бровь. Я сделал то же самое.
– Что ж, думаю, увидимся завтра на гольфе? – спросил он.
– Таков план. – Я поднялся по лестнице. Грант тоже. Мы снова остановились. Переглянулись.
– Да? – нетерпеливо спросил я. – Хочешь мне что-нибудь сказать?
Неужели Мэдисон решила встречаться со всеми врачами в Нью-Йорке?
Входная дверь распахнулась, и Лайла, еще более сумасшедшая подруга Мэдисон с причудливыми зелеными волосами, выскочила, как стриптизерша из торта.
– Грант! Ты здесь! – она обвила руками его шею.
