У меня появилось ощущение, что, если я возьму за привычку крушить вещи каждый раз, когда Чейз выводит меня из себя, ничего в моей квартире не уцелеет, включая стены. Вместо этого я протопала к столу, схватила пакет с новым кормом Дейзи и наполнила ей миску. Она проглотила его так быстро, что чуть не откусила мне руку.
Я напомнила себе, что все будет кончено менее чем через сутки.
Напомнила себе, что мне все равно.
Больше всего я думала о том, что Чейз, возможно, в чем-то прав. Может, мне действительно нужен секс, чтобы успокоиться.
В конце концов, прошло уже полгода. Я отправила сообщение Итану.
Мэдди: Давай встретимся у меня в субботу после твоего марафона. Если не сильно устанешь?
Итан: *полумарафона.
Серьезно? Это то, что он вынес из моего сообщения? Через несколько секунд мой телефон загорелся вторым сообщением.
Итан: И у меня будет достаточно сил даже после полумарафона. Это свидание. Х
Глава 8
Чейз"
"– Так что выкладывай. Как поживает мой старик? – Я обогнал ребенка на самокате, направляясь с Грантом к квартире Мэдисон.
Грант Гервиг – мой лучший друг с четырех лет. Сейчас он престижный онколог с внешностью Колина Ферта и частной клиникой в Верхнем Ист-Сайде. Он один из тех засранцев из газет, которые случайно находят лекарство от неизлечимой болезни в баре, поедая черствый арахис в ожидании свидания с пассией из «Тиндера». Из тех умников, кто заставлял задуматься, есть ли в жизни какой-то тайный смысл, о котором он тебе не рассказывал. Каждое утро мы вместе бегали и взяли за правило выпивать по выходным, вне зависимости от нашего графика, если оба были в городе.
Когда мы узнали об отце, я силой потащил Ронана Блэка в клинику Гранта, дабы узнать мнение других врачей, несмотря на то, что отец бормотал, что ясно помнит, как ему приходилось помогать Гранту «делать его дела», когда мой лучший друг оконфузился, смотря со мной ужастик, в возрасте пяти лет. «Мне просто не нравится идея получать медицинские заключения от людей, которых я знал до того, как они приучились к горшку».
Как бы то ни было, и молодой Грант, и старый доктор, к которому первоначально ходил папа, оказались на одной волне. Рак слишком запущен, неизлечим. Тем не менее я чувствовал себя менее беспомощным, когда отца лечил мой лучший друг.
– Ты же знаешь, что я не вправе это обсуждать. – Грант засунул кулак в штаны цвета хаки, свободной рукой перенаправляя ребенка на самокате, чтобы тот не столкнулся с деревом. Мать мальчика поблагодарила его, мчась по улице за сыном.
