– Хочешь, чтобы я поехала с тобой?
Боковым зрением я заметила Итана, одинокую свечу, длинную, прямую и незажженную. Он внимательно наблюдал за происходящим. И я испугалась. Того, насколько мне все равно, что он думает и чувствует в этот момент. Значение имел только Чейз.
Тогда я впервые поняла, что быть Мученицей Мэдди – непосильная задача, но, возможно, быть хорошим другом для тех, кто мне дорог, – это то малое, что я могу сделать. Мне не защитить чувства каждого.
Но я бы одолела драконов ради тех, кто проложил путь к моему сердцу.
– Нам нужно съездить к нему, хорошо?
Я провела большими пальцами по щекам Чейза. Мне показалось, я почувствовала, как он кивнул. Достав телефон, заказала такси, которое отвезет нас в больницу, где, по его словам, находился Ронан Блэк. Закончив, я повернулась к Итану.
– Мне так жаль.
Он склонил голову.
– Надеюсь, ему скоро станет лучше.
– Спасибо, – прошептала я. Чейз был слишком растерян, чтобы заметить Итана. Мне пришлось запихивать Блэка в такси. Водитель в бейсболке, толстовке и со скучающим выражением лица пытался завести пустую беседу о политике и состоянии дорожного движения.
– Ваш парень выглядит потрепанным, – сказал он, наконец. – Слишком много выпили? – Таксист пригвоздил меня взглядом через зеркало заднего вида. – Надеюсь, никого из вас не стошнит на моем заднем сиденье.
– Он в порядке, – отрезала я.
– Как и вы. – Водитель усмехнулся.
– Я проколю тебе глаза, как вяленое мясо, если еще хоть раз так на нее посмотришь, – простонал Чейз. Он впервые заговорил с тех пор, как мы сели в машину.
"
"– Мужик, да у тебя проблемы с ревностью.
– У нас выдался плохой день, – огрызнулась я, больше не заботясь о том, чтобы быть вежливой и покладистой Мученицей Мэдди. – Не могли бы вы помолчать?
– Конечно. Конечно.
– Не смотри на нее, – снова предупредил Чейз, напоминая раненое животное. – Даже не дыши в ее сторону.
– Вы его слышали, – протянула я водителю, выкарабкиваясь из своей милой раковины.
Водитель покачал головой.
– Боже правый.
* * *Кэти и Лори уже были в больничной палате Ронана, расположившись на пастельно-голубом диване, видавшем лучшие времена. Запах антисептика, яркий, неумолимый флуоресцентный свет и отвратительная ветхость, впитавшаяся в стены, вызвали у меня тошноту. Мне не доводилось бывать в больнице после смерти мамы.
Я обняла Лори и Кэти, когда Чейз рухнул на стул рядом с кроватью потерявшего сознание отца. И закрыл глаза, вдыхая через нос.
– У него случился сердечный приступ.
