– Я оставил это напоследок, наблюдая за ее лицом, но она оставалась стойкой, сосредоточившись на цветах перед ней, наклонившись, чтобы понюхать подсолнухи. – Я серьезно, – добавил я.
– Ты изменил мне, – в миллионный раз подчеркнула она.
Только не снова эта старая пластинка. Пришло время ей узнать правду. Я коснулся руки Мэд, заставив ее встретиться со мной взглядом.
– Я не изменял тебе.
Она застонала, делая вид, что ей все равно.
– Я видела тебя.
– Нет, ты стала свидетелем того, как я вошел в свою квартиру с другой.
Но не видела, как я прикасался к ней. Не видела, как я ее целовал. А я никогда этого не делал.
– На твоей рубашке остались следы губной помады. – Теперь она полностью развернулась ко мне. И больше не шептала. На нас с любопытством покосилась пара лет тридцати, явно выбиравшая цветы для своей свадьбы.
Продолжайте смотреть, придурки.
– Это была не моя рубашка.
– Разумеется, не твоя. – Мэд запрокинула голову и рассмеялась. Горьким смехом, который я больше никогда не хотел слышать из ее уст.
Он звучал чужеродно. Совершенно не в духе Мэдисон. Женщина рядом с нами толкнула локтем своего кавалера, склонив голову в нашу сторону. Невероятно, черт возьми. Я бросил на жениха взгляд, красноречиво говорящий «какого хрена».
Тот беспомощно пожал плечами.
– Извини, брат. Похоже, ты сам навлек это на себя, – усмехнулся он.
Я снова обратил свое внимание на Мэдисон.
– Рубашка не моя. Она принадлежала Гранту.
Он с кем-то переспал. Нет, позволь мне внести поправку – он как раз находился в процессе, когда его вызвали на работу. Понятно, что мой друг не мог явиться в одежде, открыто намекавшей, что он только что отдыхал на острове шлюх.
– Так ты добровольно отдал свою рубашку. – Снова сарказм.
– Верно, – процедил я. – Помнишь ее? Она была белой. А я не ношу белое. Предпочитаю исключительно…
– Черное, – закончила она за меня, ее глаза загорелись. На Мэд снизошло озарение.
В тот день я был в черном. Черт, я носил черное каждый день. Наступила тишина. Пара рядом с нами заинтересованно наблюдала за нашим обменом взглядами, и я бы высказал им все, что думаю, если бы не был полностью сосредоточен на объяснении Мэдисон того, что она на самом деле видела той ночью.
– В любом случае, это не имеет значения. Что с того, что это рубашка Гранта? Женщина, которую ты привел домой, была настоящей. Я видела ее.
