Мне становилось не по себе от мысли, будто он каким-то шестым чувством понял, что Итан сделал шаг, и выбрал именно этот день и час, дабы появиться передо мной. Я последовала за Чейзом к лифту, избегая любопытных взглядов окружающих. Свен стоял к нам спиной. Он закрылся в своем стеклянном офисе и оживленно разговаривал по телефону с поставщиком тканей, который испортил один из заказов. Но Нина была на месте, элегантно сидела в своем кресле и наблюдала за нами, подпиливая ногти. По крайней мере, дюжина коллег – дизайнеров, швей и стажеров – с любопытством разглядывали нас, когда мы выходили из студии.
К счастью, кроме Нины, я считала большинство из них друзьями и знала, что нравлюсь им достаточно, чтобы не думать обо мне плохо. И все же.
– Люди станут болтать, – пожаловалась я себе под нос.
– Пока ты являешься объектом обсуждений, а не тем, кто разносит сплетни, не вижу в этом проблемы.
Мы вошли в лифт.
– В отличие от тебя, мне далеко до статуса недосягаемой.
– Мэдисон Голдблум, как бы мне хотелось, чтобы ты стала досягаемой для меня, – серьезно сказал он, когда двери лифта медленно захлопнулись за нами.
– Я бы очень, очень этого хотел.
Глава 12
Чейз
Я отвез ее в самый большой цветочный магазин Нью-Йорка. Во флористическую лавку в Мидтауне возле Эмпайр Стейт Билдинг.
Мэд волочила ноги и все время хмурилась, точно обиженный подросток, бросая взгляды через плечо, желая убедиться, что нас не увидят вместе. Большинство знакомых мне женщин заплатили бы крупную сумму, дабы их застали в моем обществе.
Но не эта. Когда она рядом, я чувствую себя освобожденным. Будто взял отпуск от хаоса, царившего в моей голове. Я никогда не собирался жениться на Мэд, но все еще мог предложить ей чертовски хорошо провести время. На этот раз я всерьез собирался сделать ее своей.
Временно.
Черт, она могла бы даже вернуть себе звание девушки.
Бонусные баллы: я смогу удержать Джулиана подальше от моих дел.
План казался пуленепробиваемым.
Мы миновали витрины цветочного магазина.
Из-за стекла на нас смотрели букеты ярких цветов и надпись «Любовь – великое дело». Неудивительно, что Мэд так помешана на браке и любви – ее родители впихивали ей это в глотку с самого рождения. Я толкнул дверь, ожидая, пока Мэдисон войдет. Оказавшись внутри, она повернулась ко мне, скрестив руки на груди. На ней было желтое платье с цыплячьим узором, с милым воротничком, черным бархатным галстуком, а на щеках алел юношеский румянец.
