Кира потряс тот факт, что впервые в жизни перед ним стоял человек… женщина, с которой его, возможно, связывали кровные узы. И не просто женщина, а леди благородных кровей. О чём им говорить, ведь между ними нет ничего общего?
Но, чем дольше он смотрел на леди Фиби, тем сильнее она напоминала ему обычную молодую мать с Айлея, которая не высыпается и не всегда понимает, чего хочет её ребёнок. Она обладала каким-то живым внутренним сиянием, ""кэнти"", как выразился бы шотландец, обозначая этим словом танцующее пламя свечи.
— Прошу прощения, — извинилась Фиби с забавной гримасой, пытаясь угомонить беспокойного младенца. — Я подумала, что мы могли бы нанести вам краткий визит, но у дочки, похоже, другие планы. Возможно, мы заглянем к вам попозже.
""Она нервничает, — подумал Кир. — Точно так же, как и я"".
Его взгляд переместился на несчастную извивающуюся среди вороха белых оборок малышку, её пухлые ножки в чулках крутились, как паруса ветряной мельницы. Одной маленькой белой пинетки не хватало.
При виде большого розового банта на голове девочки, который был повязан на пучке морковно-рыжих волос в безуспешной попытке их укротить, Кир не смог сдержать улыбки.
— Не торопитесь уходить, — сказал он и поднялся на ноги.
Желая помочь, Меррит поспешила к Фиби и малышке.
— Она голодна?
Фиби расстроено покачала головой.
— Нет, я недавно её кормила. Иногда у неё случаются приступы дурного настроения, и с ними ничего нельзя поделать. — И с печальным видом добавила: — По-видимому, я была такой же.
— Дай мне её, — предложила Меррит. — Мы прогуляемся взад и вперёд по коридору, пока вы с мистером Макреем побеседуете.
— Думаю, будет лучше, если я отнесу её в детскую. — Фиби бросила на Кира полный сожаления взгляд, когда он присоединился к ним. — Прошу прощения, мистер Макрей. Ребёнок не в духе, и я не могу…
— Как её зовут? — спросил он.
— Иден.
К удивлению обеих женщин, Кир потянулся к ребёнку. Фиби замешкалась, но потом передала ему младенца.
Кир поудобнее устроил малышку на своём широком плече и принялся размеренно похлопывать её по крошечной спинке."
"— Бедная малютка, — пробормотал он. — Ну, ну… Не терзайся… слёз не лей… Сложи крылья, птичка, и прижмись ко мне поскорей…
У Меррит отвисла челюсть, пока она наблюдала за тем, как большой, суровый шотландец бродит по комнате с ребёнком на руках. Меррит и Фиби обменялись удивлёнными взглядами, когда Иден перестала плакать и засопела.
