Вздохнув, она закупорила флакон и поставила его на место. Как глупо было с ее стороны поверить в самое худшее о нем, подумала она, окидывая комнату блуждающим взором. Два кожаных кресла у камина, гардероб, комод и умывальник с мраморным верхом и, доминируя над всем, огромная внушающая трепет кровать с шелковым покрывалом под цвет плюшевым гардинам. Такая кровать приличествует королю, мелькнуло у нее в голове. Или, по крайней мере, графу, поправилась она поспешно. И если тот взгляд в глазах Маркфильда что-нибудь значил, его графине!
Услышав шум за коридоре, она распахнула дверь в свою спальню и увидела, что беспорядок уже ликвидирован и она может войти и насладиться красотой своих покоев.
Зеленоватые стены отражали безмятежность бескрайних лужаек, которые были видны из двух широких окон, занимавших большую часть стены в дальнем конце комнаты. Облокотившись на подоконник и вдыхая красоту парка, раскинувшегося под окном, Хелена подумала, что вид из соседней комнаты, наверное, такой же, но должна была признаться себе, что не обратила на него внимания.
Намного более изящный дизайн мебели из светлого клена вместе с лиловыми легкими шторами на окнах и такого же цвета покрывала на кровати превращали ее спальню в светлый и полный воздуха будуар, а не в мрачноватую и строгую мужскую спальню, которую она только что покинула.
— Вы наденете голубое или зеленое платье к ужину, м… миледи?
Деловитый голос Фрэн вывел ее из задумчивости.
— Я думаю, зеленое, Фрэн, — ответила она, по спешно взглянув на часы.
Уже шестой час, и никаких следов графа — ее супруга! Очень нехорошо с его стороны обращаться с ней так пренебрежительно! И сколько еще ей сидеть в этой спальне? Она ведь хозяйка дома, не так ли? Придя в уныние, Хелена глубоко вздохнула. Она так увлеклась, поздравляя себя с тем, что все идет хорошо, что почти забыла о причине ее стремительного замужества. Но теперь, когда у нее появилась возможность обдумать все, что произошло, она вспомнила, что ей пришлось не только оставить больного отца на попечение Лотти, но и бросить работу в благотворительной столовой.
И ради чего? За сомнительную привилегию видеть, как ее приданое переходит к бессердечному и неблагодарному человеку, который предпочитает общество лошадей обществу своей жены.
Слезы брызнули у нее из глаз, и, подойдя к окну, она прижалась лбом к прохладному стеклу, стараясь собрать всю волю, чтобы спуститься вниз к ужину.
