Ссутулив спину, он сидел перед письменным столом и рассеянно наблюдал за тем, как чернильное пятно расползалось по бумаге, а потом, чертыхнувшись, вскочил со своего места и быстрыми шагами прошел к буфету, где стояла коллекция напитков. Налив себе полный стакан бренди, он выпил его двумя большими глотками, снова наполнил стакан и опустился в одно из кожаных кресел у камина, глядя на трепещущее пламя с самым мрачным выражением лица.
Проклятый жиголо! Вот во что превратила его эта женитьба! Оставалось только сказать прощай всем своим высоким принципам чести, поскольку ясно, что теперь он альфонс, полностью зависимый от милости своей жены!
Как он мог быть настолько глуп, чтобы предположить, что его жену можно заставить полюбить его с помощью нежных слов! Плохо уже то, что она считала его изменником, но обнаружить еще, что она рылась в его частной корреспонденции, было, по его мнению, последней каплей.
Нестерпимо было думать, что она, очевидно, взяла счета, чтобы оплатить их, мало того, сам по себе тот факт, что она сунула нос в его бумаги, был возмутительным и не имеющим оправданий!
Сложившуюся ужасную ситуацию теперь мало чем можно исправить, подумал он угрюмо, глядя на дно уже пустого стакана.
Хотя голова у него кружилась, одно было совершенно ясно. У него не оставалось другого выбора, кроме как спуститься вниз и делать вид, что этот бутафорский брак настоящий. Единственное, что давало ему облегчение, — на следующей неделе должны были состояться аукционы, а это значит, у него есть чем занять себя в конюшнях.
Если бы он только мог сконцентрироваться на подготовке трех жеребцов к продаже, то, наверное, сумел бы прогнать неотступные образы таких соблазнительных изгибов тела и захватывающих дух губ Хелены, которые постоянно — день и ночь — стояли перед его внутренним взором, порождая дикие эротические фантазии, могущие свести с ума любого нормального мужчину. И если все остальное не сбудется, подумал он, пока с горькой улыбкой наливал себя еще один стакан бренди, то всегда можно будет прибегнуть к семейному средству и напиться до забытья.
Пока граф крепко спал в библиотеке, сжимая в руке пустой стакан, две парковые дроги с грохотом подъехали к черному входу Маркфильд-Холла — на них сидела Хелена и набранные ею рабочие: пятнадцать крепких бывших солдат и восемь женщин, среди которых были Сиси Причард и Бет Муни.
Каждый из них был полон смеси волнения и различной степени трепета при мысли о том, на что они пригодятся.
