Я накинул поверх футболки клетчатую фланелевую рубашку и натянул на голову вязаную шапочку, чтобы волосы не лезли в глаза. Захватил сок из мини-холодильника, работавшего от небольшого литиевого генератора. Еще одно новшество Холдена. Холодильник всегда был набит едой, дабы не переживать, что Чет опять что-нибудь сожрет. Ронан хранил в нем пиво, а Холден держал бутылку своей любимой водки.
Чтобы не отставать от Холдена, мы с Ронаном тоже внесли ценный вклад в наше жилище. Мой босс в Галерее отдал мне три шезлонга для наших вечерних посиделок у костра.
Ронан притащил гири, чтобы заниматься, бесконечный запас жидкости для розжига и потрепанный, но чистый футон, на который Холден отказался садиться."
"Вместо этого Его Светлость принес стул с высокой спинкой, который едва пролез в дверь. Холден восседал на нем и курил свои гвоздичные сигареты, словно старый богатый ублюдок, попивающий коньяк перед камином в библиотеке своего особняка. Парень швырялся деньгами так, словно близился конец света. Это должно было меня раздражать, но вызывало лишь еще большее беспокойство за него.
Он и пил так, словно завтра не наступит, черт подери.
Я присоединился к Ронану и Холдену, и мы двинулись от нашего убежища вдоль пляжа к Клифф-Драйв и направились на восток к сверкающим огням набережной. Холден называл это нашей «ночной охотой». По пути мы поймали любопытные взгляды учеников Центральной старшей школы и услышали перешептывания.
Мне было наплевать, что о нас думают, в противном случае обвинил бы во всем Холдена.
Он одевался в дорогие пальто и шарфы, несмотря на то что лето едва закончилось. Вайолет говорила, что Холден напоминает ей вампира. Я согласился. Вампир Старого Света, чья кожа бледная и холодная, пока он не напьется крови. Но, казалось, единственное, что его согревало, это выпивка, а не кровь.
На черную шелковую рубашку он надел серое шерстяное пальто в елочку, доходившее практически до земли, воротник был поднят, а на шее красовался пестрый, зеленый с золотом, шарф.
По дороге Холден постоянно прикладывался к фляге, которую всегда носил с собой в кармане пальто.
– О чем задумался? – поинтересовался он, когда мы шли по многолюдной аллее, а в воздухе витали ароматы сахарной ваты, «Муравейника»[8] и жареной кукурузы. – Озабочен внезапной славой после выступления на вечеринке?
– Едва ли.
Возможно, озабочен выражением лица Вайолет в тот вечер. Озабочен тем, как по ее щекам текли слезы, пока она аплодировала мне, а затем убежала.
