Вот он совсем малыш, а вот уже чуть постарше, играет в детский футбол, и его практически не видно под снаряжением. Семейные фотографии, по одной на каждый год: мистер Уитмор, крупный, темноволосый, широко улыбающийся. Ривер, как юная версия своего отца. Сестра Амелия, младше Ривера на три года. На одной фотографии она маленькая и беззубо улыбается, а на другой уже красивый подросток. И Нэнси…
У меня сдавило горло. Яркая, жизнерадостная. Голубые глаза, темно-русые волосы и счастливая улыбка.
У входа в хозяйскую спальню я глубоко вздохнула.
Дэзия постучала в дверь.
– Ты одета? – Она подмигнула и пропустила меня внутрь.
Лежавшая в постели Нэнси совсем не походила на женщину с фотографий. Эта женщина была худой, хрупкой и с шарфом на голове. Никаких бровей и ресниц, но глаза…
Они все такие же. В них вся жизнь.
– Привет, Вайолет, – сказала Нэнси. – Так рада тебя видеть.
– Я тоже, – ответила я, сдерживая слезы. Не из жалости, а из-за внезапного, странного желания заботиться об этой женщине в последние, священные минуты ее жизни.
Но я взяла себя в руки, твердо решив не расклеиваться в первый же день, в первую минуту моей работы.
– Ты знаешь моего сына, Ривера?
– Да. Не очень близко, но… да.
– Он хорошо о тебе отзывается.
– Правда? – Я понизила голос. – То есть… это мило. Я тоже о нем высокого мнения.
«О боже, пристрелите меня».
Но Нэнси оказалась достаточно любезна и не заметила, как я покраснела до корней волос.
– Он сейчас так занят футбольными тренировками и игрой. Я его почти не вижу.
Комнату, словно туманом, окутало печалью.
Дэзия поправила подруге одеяло и похлопала ее по ноге.
– Он популярный парень. Только и всего. Дела, дела, дела. Разве я не права, Вайолет?
– Так и есть. Его все любят.
Нэнси ласково улыбнулась. Устало.
– Спасибо за эти слова. Боюсь, сегодня тебе и делать почти нечего. Дэзия приехала на несколько дней и носится со мной, как наседка.
– Я украла твою работу, да? – Дэзия плюхнулась в кресло рядом с кроватью и взяла вязание.
Нэнси вязала шарф в синих и фиолетовых тонах.
– Ничего страшного. Я найду себе занятие. Принести вам что-нибудь? Чашечку чая?
– Было бы чудесно.
– Дэзия?
– Неси две. Ты просто персик.
– Мне не сложно. – Я вышла из комнаты и прижалась спиной к двери, на этот раз не сдерживая слез.
Да, я мягкосердечная. Но это не значит, что слабая. Работа врачом не подразумевает полное отсутствие эмоций. Просто их нужно вкладывать в пациента, чтобы обеспечить наилучший уход.
