В глазах Миллера светилось счастье. Неуловимое. Он никогда не верил, что оно задержится надолго, и я поклялась делать все, что в моих силах, чтобы каждый день его радовать.
Он поцеловал меня, и, несмотря на страх, в груди появилась легкость. Надежда. Я старалась подпитывать ее, а не страх, и улыбнулась Миллеру в губы. Наш поцелуй скреплял предложения и клятвы, наполнившие больничную палату, которым, однако, придется подождать, чтобы воплотиться в реальность.
Я знала, что этот день настанет. Мы с Миллером то сходились, то расходились, но всегда возвращались друг к другу.
Это неизбежно, как прилив, но прекрасно в конце.
Эпилог
МиллерТри года спустя…"
"Я выхожу на сцену и сразу же вижу ее. Даже среди тысячи лиц в ликующей толпе, под широкополой шляпой, защищающей ее светлую кожу, я моментально узнаю Вайолет. Рядом с ней стоит Сэм. Он вырос и больше не похож на тощего мальчика, которого мы взяли на воспитание полгода назад. С фотоаппаратом перед лицом, он снимает зрителей, фестивальные палатки и меня с группой на сцене.
Моя семья.
Мы не планировали, что все произойдет так скоро. Вайолет еще не окончила ординатуру, но Бренда из Международной организации «Руки помощи» позвонила мне и сказала, что это срочно. Приемная семья, в которой жил Сэм, переезжала, но не забирала мальчика с собой.
Могу только представить, каково это. Как щенок, которого выбросили за ненадобностью. Не обязательно виновата приемная семья. Так работает система: люди приходят и уходят из жизни Сэма, чтобы он не слишком привязывался к ним.
Но господи, ему же одиннадцать лет. Он не должен сам о себе заботиться.
Это обязанность родителей.
Предполагалось, что он поживет с нами временно, пока агентство не найдет для Сэма постоянную семью. Но вскоре стало совершенно очевидно, что Вайолет не собирается его отпускать.
Я тоже не смогу, и, боже, мне нравится, как она его любит. Мы молоды, и она жутко занята, надрывая задницу в Калифорнийском университете в Сан-Франциско, но сразу же смогла освободить для Сэма место в нашем доме и в своем сердце.
Она все равно собирается стать эндокринологом, хотя, благодаря отцу, я больше не диабетик. Но Ви изменила свое решение не только ради меня. Она нашла свое призвание. Я люблю шутить, что она поступила в медицинскую школу в тринадцать лет, когда ей пришлось заботиться обо мне. Знаю, что из нее выйдет великолепный врач, и делаю все возможное, чтобы ее взлетная полоса была максимально свободна от препятствий.
