Из дверей выглядывали гости, привлеченные суматохой. Я рассказала медикам его историю болезни, а Брайтон объяснил текущие проблемы со здоровьем. С показателями Миллера всегда было трудно справиться, но сердце разрывалось на части, когда я услышала, как тяжело ему приходилось в последнее время.
Я потребовала ехать с ним в больницу, боясь выпустить его из виду даже на мгновение. Боялась, что, если отвернусь, он исчезнет. Мы оказались в тряской машине «скорой помощи», санитары переговаривались между собой, перекрывая гудки машин, а я села рядом с Миллером, взяла его безвольную руку в свою и наклонилась поближе.
Мое лицо пылало, я все еще была слишком напугана, чтобы плакать. В глазах не было ни капли влаги."
"– Останься со мной. Прошу тебя. Останься, – причитала я, едва слыша себя из-за шума крови в ушах. – Останься со мной, малыш, пожалуйста.
Под кислородной маской Миллер был бледным, глаза закрыты, рот безвольно полуоткрыт.
В больнице его сразу же увезли в реанимацию. Кто-то провел меня в приемную, сразу за вращающимися дверями.
Кто-то принес стакан воды.
Приехал доктор Брайтон. Он по-отечески коснулся моего плеча.
– Ты молодец, – похвалил он и толкнул дверь отделения интенсивной терапии. Потому что он был врачом, а я – нет.
Помощники и менеджеры тоже столпились в комнате. Я узнала одну молодую женщину, Тину, его новую помощницу. Она прижимала телефон к уху.
– Его мама, – глухо произнесла я. – Кто-нибудь позвоните его маме.
У меня отобрали возможность заботиться о Миллере, и беспомощность тяжким грузом давила на плечи.
Мне ничего не оставалось, только ждать. Вокруг сердца крепко сжался ледяной кулак страха. Наконец появился молодой врач с лысой головой и густой темной бородой и стал искать родственников Миллера. Его лицо было непроницаемо, невозможно понять, хорошие он принес новости или…
Перед глазами вспыхнули воспоминания: Миллер взбирается по шпалере и влезает в окно моей спальни. Мы с Миллером, тринадцатилетние, лежим в постели лицом к лицу.
Миллер сидит напротив меня с гитарой на коленях и поет песни, которые написал для меня, а я даже не догадывалась…
– Я, – хрипло отозвалась я, собирая всю свою храбрость.
– Я здесь. Вы можете поговорить со мной.
«Я все выдержу. Все что угодно, потому что он мой, а я его. Всегда».
Доктор сел напротив меня, слабо улыбаясь из-под бороды. На бейдже значилось «Доктор Джулиан Монро».
– Миллер в диабетической коме.
Я кивнула.
– Понятно.
