Долгие недели бесконечных гастролей, а статья углубилась в тему «падения» из заголовка. Боль от разлуки начала сменяться страхом.
Журналист интересовался, правда ли то, о чем последние месяцы болтала пресса: что Миллер пал жертвой пороков славы, а именно наркотиков и алкоголя. Миллер все отрицал, но в статье упоминалось, что он задремал в середине интервью. Статью сопровождали фотографии папарацци: Миллер, спотыкаясь, шел по парижским улицам, а Эвелин держалась рядом. На одном снимке виднелась ссадина на лбу после того, как он споткнулся и ударился головой о кирпичную стену во Флоренции.
«– Иногда он кажется совершенно не в себе, – заметил свидетель, пожелавший остаться неизвестным. – Похоже, за пределами сцены он много пьет. Но всегда умудряется взять себя в руки перед выступлением, и шоу получаются потрясными».
Вот только Миллер не пил. Он не мог. Выпивка только ухудшит его ситуацию с сахаром в крови.
Звукозаписывающая компания взяла в турне врача. Заявление доктора Брайтона было туманным и оптимистичным, но я читала между строк.
Он предупреждал Миллера и «Голд Лайн Рекордс», что в интересах Миллера лучше прервать или отложить тур и взять отпуск.
«Потому что он болен».
С тринадцати лет я изучала все аспекты диабета, чтобы он больше никогда не застиг нас врасплох, если с Миллером что-то случится. Я поклялась сделать все возможное, чтобы защитить его, заботиться о нем, когда его показатели падали или, наоборот, взлетали. Потому что его диабет был агрессивным. С ним тяжело бороться. Я пробежала глазами статью, ища предательские признаки.
Растерянность, ухудшение зрения (которое привело к столкновению со стеной), усталость. Все сходится, и доктор это знал. Но ни звукозаписывающая компания, ни сам Миллер его не слушали.
«Это же Миллер. Он не бросит начатое. Он предан своему лейблу, благотворительности, своим фанатам, наконец».
Я схватила телефон и набрала его номер. Звонок тут же перешел на голосовую почту. Я послала ему сообщение:
Пожалуйста, позвони, как только прочитаешь это.
Но оно так и осталась непрочитанным. Я мерила шагами гостиную, нервы были раскалены до предела.
– Ви? – позвала с кухни Вероника. – Что случилось?
– Миллер, – проговорила я. – Я думаю… То есть я не знаю наверняка, но у меня плохое предчувствие.
– О чем? Что-то случилось?
– Нет, но…
Я вскрикнула от удивления, когда зазвонил телефон. Эвелин.
– Эвелин, расскажи мне все! Как он? Что произошло?
– Вайолет, – спокойно произнесла она, но в ее голосе слышался страх.
