Тебе ведь есть что рассказать, верно?
Он не стал дожидаться ответа, потому что уже получил его. Я услышал дальнейшую его фразу прежде, чем она была произнесена; словно эхо сна, который вот-вот обернется реальностью.
– Именно поэтому мы и подписываем с тобой контракт, Миллер. И поскольку нам нравится считать всех наших клиентов членами семьи, ты уедешь отсюда с деньгами. – Он положил руку мне на плечо, как отец своему сыну. – Мы заботимся друг о друге.
Пока я ехал на автобусе из района Вайолет домой, чек на 20000 долларов почти физически оттягивал бумажник.
Я чувствовал себя вором и представлял, как полиция окружает автобус, вытаскивает меня и арестовывает. Каким-то образом объявится Джек Вильегас и скажет, что все это было огромной ошибкой.
Глупые фантазии, но это лучше, чем столкнуться с реальностью переезда Вайолет в Техас. Мне нужно хоть чем-то занять мысли. Первым делом в это утро надо избавиться от Чета и передать чек маме.
Но Вайолет не выходила из головы. В мысли просочились воспоминания о нашем первом разе и вытеснили все остальное, даже то, как я сидел в офисе звукорежиссера и слушал о начале моей совершенно новой жизни.
Меня трясло в автобусе, но мысленно я все еще был на кровати, с Вайолет подо мной. Прекрасной, идеальной. Я так долго любил ее, столько раз мечтал о нашей первой ночи. Но оказаться с ней в одной постели, обнаженными, внутри нее – лучше любой самой пылкой фантазии. Она вызвала во мне ощущения в миллион раз более сильные, чем все, что я когда-либо мог испытать за бесплодные годы желания.
А теперь я терял ее.
И снова пришлось оторвать от нее свои мысли.
«По одной куче дерьма зараз, благодарю».
Автобус остановился у апартаментов Лайтхаус. Я вышел, но сначала направился к хижине, чтобы спрятать сумку и гитару. Я принял инсулин, съел яблоко с пакетиком чипсов и запил бутылкой воды, купленной в аэропорту накануне вечером. Завтрак чемпионов.
Закончив, я достал телефон и написал сообщение Ронану и Холдену.
Начнем.
Перед дверью своей квартиры я глубоко вдохнул и судорожно выдохнул, а затем размял шею, как боец на ринге.
Холден стоял, прижавшись к стене слева. Ронан справа. Он кивнул мне, его взгляд был пустым и бесстрастным, но я чувствовал исходившие от него согревающие волны силы. Холден был одет так же безупречно, как и всегда, хотя одежда выглядела так, словно он в ней и спал. Глаза покраснели и опухли, от него несло перегаром и дымом костра. Как будто прошлой ночью он вырубился где-нибудь на пляже.
