– Тот, что с табличкой «продается» на фасаде.
«Худший… день рождения…» – подумала я и рассмеялась, чтобы не расплакаться.
В доме было тихо. Мама, вероятно, была в своей комнате, а папа в кабинете, в щели под его дверью я видела голубоватый свет телевизора. Я поднялась к себе в спальню и попыталась расстегнуть пуговицы на платье. Стерла макияж, распустила волосы и переоделась в пижамные шорты и футболку.
А потом долго лежала, уставившись в потолок, и думала о том, что будет дальше. Переезд в Техас. Миллер переедет в Лос-Анджелес, чтобы записать свой альбом.
Родители разъедутся по разным концам страны, как можно дальше друг от друга. Столько дорог когда-то шли параллельно, а теперь расходились, и я понятия не имела, куда приведет моя. И насколько далеко от Миллера.
Я уже почти заснула, когда за окном моей спальни раздался знакомый скрип шпалеры. В открытом окне, впускавшем свежий летний воздух, появился Миллер. Он пролез внутрь и спрыгнул с моего стола, поставив сумки и футляр с гитарой на пол.
Я резко села, взглядом и сердцем впитывая его образ.
– Ты здесь.
– Надеюсь, ничего, что я пришел. Я не могу вернуться домой.
Я вскочила с кровати и бросилась к нему, обняла его, пряча свое смятение у него на шее.
– Эй… – Он погладил меня по волосам. – Что такое? Случилось что-то?
Я покачала головой, уткнувшись ему в грудь, и взяла себя в руки.
– Ничего. Боже, Миллер, я так за тебя рада. Расскажи мне все.
Он отстранился, его прекрасные глаза загорелись, и впервые за долгое время он выглядел счастливым.
Тяжелое бремя бедности немного уменьшилось.
– Не могу в это поверить, черт возьми, – признался Миллер. – Они немного пообщались со мной, а потом отвели в студию. Они хотели сразу же что-нибудь записать. Чтобы испытать меня, или… не знаю зачем. – Он недоверчиво покачал головой, затем его взгляд смягчился. – Я спел «Yellow». Нашу песню. Потому что это первая песня, которую я исполнил перед кем-то. Для тебя, Вайолет. Ты – главная причина выпавшей мне возможности.
Я покачала головой.
– Это Эвелин.
Ее блог…
– Нет, – горячо возразил Миллер, обхватывая ладонями мое лицо. – Ты первая в меня поверила. Ты не ждала тысячи просмотров и сотни комментариев. Ты с самого начала знала, кто я. Ты приняла меня, грязного, нищего и провонявшего машиной. – Он придвинулся ближе, пристально сверля меня взглядом. – Я собираюсь записать этот альбом, и каждая гребаная песня будет для тебя. Каждая.
Я прикрыла глаза и прильнула к нему, обнимая его за талию и позволяя держать меня.
