Силы оставили меня, и я тяжело опустился на деревянную скамью, устремив взгляд на океан через единственное окно хижины. Меня пробирала дрожь от мелькавших перед глазами сцен драки с Четом. Но смирившееся лицо мамы пугало еще больше.
Есть не хотелось вовсе, но я вколол инсулин и запихнул в себя немного еды, каждый кусочек в сдавленном горле казался камнем. Меня снова охватила паника.
Господи, а что, если я не смогу петь?
Я тихонько попробовал спеть несколько строк, морщась от боли. Вышло хрипло. Я прокашлялся и попробовал снова, громче.
Мне пришлось понервничать несколько минут, пока голос не разогрелся и не стал похож на прежний, пусть и сквозь боль.
– Проклятье! – пробормотал я. Чет чуть все не испортил.
«А может, и испортил. Все равно они не захотят со мной работать».
Последние остатки адреналина выветрились, и я положил голову на стол. Запахи соли и старого дерева, шум накатывающих волн океана успокаивали, как аромат маминых духов и ее колыбельные в детстве. Целую вечность назад.
Меня разбудило нежное прикосновение.
Я открыл отяжелевшие веки и увидел Вайолет. На ней были джинсы и мешковатая толстовка, никакой косметики, волосы собраны в хвост.
Такая красивая…
Она слабо улыбнулась.
– Эй, привет. Решил вздремнуть перед своим..? – Ее слова оборвались судорожным вздохом, когда я сел, и послеполуденное солнце осветило мое лицо. – Миллер… Боже мой, что случилось? – Она дотронулась до моего подбородка, развернула, чтобы получше рассмотреть, а затем чуть не заплакала. – Твоя шея.
Кто это сделал с тобой? Чет?
Я кивнул."
"– Я в норме. Но, черт, посмотри на меня. Теперь я не смогу полететь в Лос-Анджелес.
– Конечно, сможешь, – яростно воскликнула она, ее голос источал решительность. – Нельзя позволить ему тебе помешать.
– Предлагаешь встретиться с потенциальным начальником в таком виде? Я выгляжу жалким. И не хочу, чтобы меня жалели.
– Они и не станут. Особенно, когда ты споешь. – Она притянула меня к себе, ласково прижимая мою голову к своей уютной на ощупь толстовке.
– Он меня выгнал, Ви, – пробормотал я, уткнувшись ей в живот. – Он выгнал меня из дома.
Второй раз в жизни я оказался бездомным.
– Нет, – дрожащим голосом произнесла Вайолет. – Он не может.
– Смог. А мама была слишком испугана, чтобы с ним спорить. Теперь у меня остался единственный шанс все изменить. Поехать в Лос-Анджелес, убедить их меня спонсировать, а затем вернуться и надрать Чету задницу.
Но вслух эта идея казалась еще более неправдоподобной.
