Миллер склонился надо мной, и я сжала пальцы на лацканах его клетчатой рубашки. Сердце гулко колотилось в груди. Наши рты нежно соприкоснулись. Я с тихим всхлипом втянула воздух, и Миллер поочередно поцеловал сначала верхнюю, а потом нижнюю губу. Затем он углубил поцелуй, и я негромко застонала. Тело покалывало, дыхание перехватывало, я закрыла глаза, ощущая, как меня переполняет эйфория, медленно оседая внизу живота.
Миллер присел на край кровати, поглаживая ладонью мою щеку и благоговейно прикасаясь ко мне губами.
Нежными ласками и осторожным изучением друг друга мы скрепляли обещания – произнесенные и невысказанные – заботиться о сердцах друг друга.
Поцелуй постепенно замер, и Миллер отстранился, блуждая взглядом по каждой черточке моего лица. Он провел кончиками пальцев по повязке на моем правом виске.
– Ты правда в порядке?
Я кивнула.
– Меня отсюда выпишут в любую минуту.
– Хорошо. Я больше не хочу тебя здесь видеть.
– Взаимно, – ответила я, поглаживая его по щеке.
– Но поскольку они не торопятся тратить на это свое драгоценное время, сыграешь для меня?
– Что угодно.
– «Все, чего я хочу». Шайло сказала, что ты написал ее для меня.
– Все мои песни для тебя, Ви. Даже те, которые еще не писал. Они тоже будут для тебя.
Миллер нежно поцеловал меня, а потом прижался своим лбом к моему.
– Я пришел один, – пропел он тихо, почти шепотом, – И песню написал для тебя…[13]
Я расплакалась, обвила его шею руками и притянула к себе. Вдыхала свежий запах океана на его коже, буквально впитывала его каждой клеточкой тела.
Прижималась к нему крепче, потому что теперь он мой и я никогда не захочу его отпустить.
18
МиллерМай
– Куда мы идем? – посмеиваясь, спросил я, пока Вайолет тащила меня по кампусу. Солнце ослепительно сияло, на небе не было ни облачка.
– Всегда хотела это сделать, – призналась она. – Опыт старшей школы, который никак нельзя упустить.
Держа меня за руку, она направилась от главного кампуса к футбольному полю.
– Место для поцелуев под трибунами? – спросил я. – Разве это не ужасно глупо?
Она изогнула бровь.
– Ну, мы не обязаны… – Ее слова сорвались на визг, когда я потащил ее в темный угол, где трибуны упирались в стену спортзала. К счастью, здесь было пусто.
Я прижал ее к стене, неторопливо блуждая взглядом по ее лицу.
– Какой же ты дразнилка, – выдохнула она. Положила ладони мне на бедра и притянула к себе.
Я коротко рассмеялся над ее смелостью.
