Это не… идеально, но поговори с Миллером. Вам двоим давно уже пора… погоди. Он тебе еще не звонил?
– Нет.
– Может, ему просто нужно время. Или хочет дать время Эмбер.
– Возможно. Но, боже, почему все должно быть так сложно? Мы словно на разных концах лабиринта, и стоит нам приблизиться друг к другу, как кто-то снова сворачивает не туда.
– Объясни ему насчет Ривера, – предложила Шайло. – Он поймет. Ты же ему не изменила.
– А кажется, что да. – У меня перехватило дыхание. – Но я поговорю с ним. Нам нужно поговорить.
И стоило это сделать еще целую вечность назад.
– С моей стороны никаких возражений.
– Мне пора, Шай, – сказала я. – Сейчас начнется тренировка.
– Веселись. И береги себя.
– Хорошо.
Я бросила телефон обратно в сумку и побежала на тренировочное поле. Началась разминка, я на автомате вела мяч вокруг конусов, мыслями уносясь далеко от происходящего. Дальше последовала тренировочная игра, а я все никак не могла сосредоточиться. Тренер Бримнер дважды отводила меня в сторону за глупые ошибки.
– Ты в порядке? – спросила она.
– В последнее время ты очень рассеяна.
– Да, извините. Я возьму себя в руки.
– Уж будь добра, иначе придется отстранить тебя от субботней игры.
Я втянула носом воздух, злясь на себя за то, что снова оказалась во власти своих чувств к Миллеру. Анджела Марино вела мяч по полю в мою сторону. Я бросилась на нее, вытянув одну ногу, полная решимости отбить мяч и показать тренеру, что я не безнадежна. Что способна на большее.
Я заскользила слишком сильно, сильно быстро.
Взлетели ошметки травы. Перед глазами оказались бутсы и щитки для голеней. Анжела крякнула, пытаясь перепрыгнуть через меня.
Последнее, что я увидела, это приближающаяся к голове коленная чашечка, а затем пустота.
17
ВайолетПроснувшись, я увидела сплошной белый цвет. Кровать. Путаные мысли. Я понятия не имела, где нахожусь, пока не заметила на левой руке больничный браслет. Память о вчерашнем вечере возвращалась по частям. Врачи связались с моими встревоженными родителями и сообщили, что у меня сотрясение мозга.
Обследование не выявило ни кровоизлияний, ни опухолей, но, так как я потеряла сознание, они решили оставить меня на ночь. Наконец, ближе к рассвету, мне дали поспать.
Болела голова и подташнивало. Я попыталась снова заснуть, но тут у окна сдвинулось какое-то темно-синее пятно. Я моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд. Миллер. Он скрючился в кресле, поджав длинные ноги и положив голову на колени. Его гитара и рюкзак лежали на полу рядом с ним.
