Но проблема размышлений о Ривере Уитморе состояла в том, что мои мысли сразу же обращались к Миллеру Стрэттону. Он поселился в моем сознании и моем сердце, и больше ни для кого не оставил места.
Слишком поздно. Я влюбилась в своего лучшего друга, но уже слишком поздно.
– Эй, – окликнула меня Шайло, шагая рядом со мной после школы на следующий день. На ней были широкие брюки и льняная рубашка без рукавов, по точеной шее струились косы. Замысловатые металлические украшения ее собственного творения блестели в лучах заходящего солнца.
– В последнее время тебя не поймать.
– Прости. Занята в школе, а теперь еще и футбольные тренировки начались. Скоро первая игра. – Я покосилась на подругу. Она всегда отличалась красотой, но в последнее время прямо сияла. – О тебе я могу сказать то же самое. У меня такое чувство, что мы не виделись целую вечность. Чем ты занималась все это время?
«И с кем?»
– Потому что мы и правда не виделись вечность, – заметила она, уходя от вопроса. – Но мы сейчас говорим о тебе.
А точнее, о тебе и Миллере.
Я остановилась и покачала головой.
– Нет никаких «меня и Миллера». Забыла Осенний бал? Еще раз пересказать?
– Не язви, это не в твоем стиле, – она поджала губы. – Ладно, давай договоримся. Я была терпелива и с тобой, и с Миллером, и со своей подругой Эмбер, но всему есть предел.
– Что это значит?
– Это значит…
Озорная улыбка исчезла с ее губ, когда она что-то заметила у меня за плечом. Я обернулась, и у меня сдавило горло при виде Миллера и Эмбер, идущих за ручку перед школой.
В груди словно возник тяжелый камень. Она говорила по телефону, а он смотрел куда-то вдаль. Они шли как можно дальше друг от друга, если не считать соединенных рук. Как будто только благодаря этому они не расходились по разным сторонам."
"Шайло легонько сжала мою ладонь, возвращая внимание к себе.
– Видишь этот язык тела? Они похожи на счастливую влюбленную пару?
Я вздрогнула от ее выбора слов.
– Это всего лишь момент времени.
Кто знает, какие они наедине?
Ночью.
В его постели.
Боже, у меня не было никакого права чувствовать от этой мысли такую боль в своем глупом сердце. Конечно, он уже потерял с ней девственность. Или, черт побери, с кем-нибудь другим, пока я три года держала его во френд-зоне. И имел на это полное право.
Он и так достаточно долго меня ждал.
– Эй, – окликнула меня Шайло, отрывая от мрачных мыслей. – Я знаю, какие они наедине, потому что они оба мне рассказывают. Одним словом, он несчастен.
