Так что в последний месяц пришлось и мужчинами заняться. Еще на пятой жертве эмпира заметила, что чем ближе степень родства к Артуа, тем сильнее проявляется «проклятие». Но только рядом с Ашель ей становилось совсем плохо – угораздило же родителей девчонки в родственный брак вступить! А, может, добавка крови Мариэн сказывалась – все-таки «желтый глаз тьмы» оттого и желтый, что под цвет очей любимой женщины был сделан. Так или иначе, но именно Ашка представляла главную угрозу для воровки, ставшей артефактом. Остальные – просто причиняли неудобства.
Но и их терпеть эмпира, привыкшая получать от жизни все, что хочет, была не намерена. Уничтожить какой-то неугодный ей род? Подумаешь, проблема! Не ее вина, что их родственник слишком уж своеобразную защиту на свое творение поставил. Вот за его поступок потомки и расплачиваются. В смысле, почти расплатились… да.
Ирридия одним глотком осушила бокал, поставила его на стол и подошла к стене. Незачеркнутые строки оставались лишь в самом низу. Рядом с детьми окаменение никак не проявлялось.
То ли до совершеннолетия артефакт не признавал в них хозяев, то ли кровь Карти была слишком разбавлена.
«Пусть живут пока, – решила брюнетка. – Вдруг тоже изобретут что-нибудь ценное? – Эмпира ухмыльнулась и процарапала острым ногтем сердечко вокруг имени Стефана. – Пора отыскать и тебя – последний оставшийся в живых наследничек…»
Внезапно по ногам и рукам девушки прокатился до боли знакомый озноб, за которым последовало онемение ладоней и ступней, а потом нахлынуло и это мерзкое ощущение, будто кожа стягивается и черствеет.
С ужасом глядя на покрывающиеся мрамором пальцы, Ирридия рухнула на колени и взвыла от скрутившего тело холода.
– Неужели опять? Но… кто?!
Ночью в логове дракона
Помещение было просторным и светлым. Мозаичный пол мерцал витиеватым узором из золотых плит. По песочного цвета стенам также змеилась позолота. Под черным потолком, состоявшим из нескольких высоких сводов, причудливо пересекающихся между собой, парили, копируя созвездия, крохотные светящиеся огоньки.
В нишах между резными колоннами красовались кованые подставки со странными предметами непонятного назначения. У небольшого бассейна, где тихо журчал изящный фонтан, на низком стеклянном столике стояли позабытые бокалы, полупустая бутылка вина и сок. Остатки ужина давно убрала молчаливая прислуга. Со спинки одного из кресел небрежно свисала тонкая шаль, а на подлокотнике мирно покоилось золотистое платье.
