Он всегда находил возможность оплатить все за свой счет. Его вообще не интересовали деньги, если уж на то пошло. Не интересовали, но были. Парадокс!
Теперь Наталья уже не считала это таким уж большим недостатком. Сукин сын. Как я могла его отпустить?! О чем только думала?
Все их друзья-художники, все приятели из околобогемной среды, которых они и видели-то раз в год по большому обещанию, – все они, твари, случайно встретившись с Натальей, были рады и счастливы. Они все теперь вежливо здоровались, расспрашивали о делах, о бизнесе, который, конечно, «процветал», но никогда не звонили, никогда не приглашали никуда, вычеркнули ее из своих кругов.
Избранные, черти. Все как один выбрали Ваньку, оставив ей бизнес, деньги и одиночество.
Цифры на счетах – не то, что наполняет жизнь смыслом. Недвижимость рухнула, курсовая разница сожрала чудовищно много. Кризис, мать его. Только после развода Наталья поняла, что не так уж сильно любит свою жизнь без безалаберного, улыбчивого Ивана Чемезова. Кто сказал ей, что без него будет лучше? Если бы можно было повернуть время вспять.
Вернуться туда, где она сидела голой на подоконнике, смеялась и пила вино, а он писал ее. И смотрел на нее преданными восторженными глазами.
Примерно такими, какими сейчас он смотрел на Ирину.
– Мне нужно уехать из Москвы на пару дней. Не хочу оставлять детей с няней, – пробормотала Наталья, перехватив обвиняющий взгляд Ивана. – В конце концов, это же наши общие дети.
– Ты сказала им, что тебе некуда их деть? – прошипел Иван так, чтобы дети не услышали.
Даша была занята – строила рожицы Ирине и получала еще более уморительные рожицы в ответ. Федор сидел около папиного компьютера, выискивал игры. Но тщетно.
– Я была усталая и расстроенная, – ответила Наталья со всей искренностью. – Ты же понимаешь, это не всерьез.
– Что у тебя вообще всерьез, кроме денег? – разозлился Иван. – Ты что, не могла позвонить и предупредить меня?
– Ты сказал, что между вами ничего нет.
– А какое это имеет значение? – сощурил взгляд Иван.
Наталья отвернулась и принялась демонстративно что-то искать в сумочке с самым деловым видом из всех возможных. Только бы он не понял, что она одна и разбита. Только бы не вздумал ее жалеть. Кто захочет ее, если она устала и разбита?
– Я не знаю, какие там будут пробки, – пробормотала Наталья, прикуривая сигарету. – Алло! Виталик?
– Не кури при детях. – Иван выдернул сигарету из Натальиного рта, заставив ее вздрогнуть от неожиданности.
