Однажды Саша уехал из их дома на углу Невского и Литейного и больше не вернулся. Уехал навсегда. День был солнечным, совсем таким же, как и сегодня. Ирина хотела поехать на дачу, но Саша сказал, что ненавидит кабачки и баклажаны, хотя одни зеленые, а другие – баклажановые, что само по себе прикольно. Баклажановые баклажаны.
Он крутил слова на языке, словно играл ими. Ира обижалась, но он только смеялся и целовал ее в нос, говорил, что мужская дружба – слишком ценная вещь, чтобы променять ее на баклажаны.
И что Марк уже несколько недель его зовет к себе. И что он постарается не задерживаться.
Бла-бла-бла…
Марк тогда был помешан на идее восстановления волос, мазал свою умную лысую голову какой-то дрянью и собирался идти в институт по трансплантации волос, что, по мнению Саши, было тотальным выжиманием денег и полнейшей глупостью. Марк обиделся на то, что Саша не приехал к нему на день рождения.
Они давно уже собирались встретиться. Это случилось год назад, и когда Саша садился в свою непрактичную белоснежную машину, он помахал рукой недовольной Ирине и послал ей прощальный поцелуй.
Последний поцелуй.
Белоснежный «Мерседес» – подарок матери, торжественно врученный Саше четыре года назад, в честь окончания университета. Акт недоброй воли, попытка убедить сына оставить эти глупости, бросить Ирину и уехать обратно в Москву.
Тогда его матери еще казалось возможным просто подкупить сына. Эта машина была последняя вещь, которую Саша принял из рук матери. Все последующие четыре года они только и делали, что ругались и обвиняли друг друга в черствости, чудовищности, ненормальности, глупости, недальновидности или просто слепоте.
– Как ты не видишь, что ей от тебя нужны только деньги? – кричала несостоявшаяся свекровь.
– Как ты не видишь, что я люблю ее и останусь с ней, а не с тобой? – кричал Саша. – Думаешь, меня интересуют твои деньги? Можешь все их оставить брату, мне плевать.
– Тебе плевать на меня! Она запудрила тебе мозги, она врет тебе на каждом шагу. Она изменяет тебе. Делает из тебя дурака.
– У тебя нет ни одного доказательства, и все же говоришь так, словно сама была там и смотрела, как Ирина изменяет мне.
