Оттого, что я не имею никакого права сказать что-то против.
Ничего не могу сказать. Сижу как мышь на заднем сиденье, послушная, бесправная, ведомая, вынужденная подчиняться воле трех здоровенных мужиков бандитской наружности. Зэков.
Наверняка их руки по локоть в крови, они запросто лишают кого-то жизни, может быть, даже женщин и детей убивают, так что им я?
Я просто вещь, нужная для сексуальной разрядки.
Водитель глушит мотор, машина останавливается. Дергаюсь по инерции, а потом хлопают двери.
С опаской выхожу наружу, и у меня просто дух захватывает. Огромный дом из коричневого кирпича и бескрайние просторы.
Сразу понятно, что здесь в самом деле никого нет, бежать некуда, просить помощи не у кого, я останусь вместе с двумя мужчинами, и хоть условия тут явно будут более комфортабельными, чем в тюремной камере, суть моего пребывания здесь не изменится.
Тащусь вслед за мужчинами до дома, изучая собственные ноги.
Меня мало интересует дом, их разговоры, их планы, я не могу сдержать слез, думая о мамочке. Как она там? Вдруг настало ухудшение? Вдруг она… Нет, о самом плохом надо запретить себе думать. Сглатываю комок в горле и зло вытираю слезы.
И вдруг меня настораживают взгляды трех мужчин, что остановились и смотрят на меня. Они настолько пристальные, что я вмиг столбенею.
– Шлюха у вас какая-то странная, – подмечает знакомый моих заказчиков, в ворота дома которого мы все вошли, – а я на своем веку повидал их немало…
Интересно, сколько ему лет? Выглядит взросло.
Лет на сорок пять или пятьдесят, огромный, черноволосый, мускулы бугрятся под черной футболкой, борода придает еще более опасный вид. Думаю, кому-то такой в кошмарах снится, на его фоне даже мои бандиты не такими страшными кажутся.
– Она просто переживает из-за незнакомого места, – говорит Захар, подходя ко мне и подтягивая к себе за подбородок, пристально изучает мои глаза.
– Волноваться не о чем, ты же хренову кучу бабла заработала.
Конечно. Они и не представляют, из-за чего могут переживать шлюхи. Только из-за денег и их количества, как им кажется. Да они же не видят во мне человека, доходит до меня в который раз, но я уже неспособна расстраиваться по этому поводу, просто стою и молчу, позволяя мужчинам делать собственные выводы.
