— Прости, — мужской голос полный надлома заставляет меня вздрогнуть. — Прости, что я пришел так поздно. Прости меня, Диана, — на тыльную сторону ладони капает холодная капля, а затем ее касаются лбом. Я распахиваю глаза и осознав, что зря боялась. Рядом сидит Кирилл, мой Кирилл, сжимает мою ладонь, умоляет посмотреть на него.
Как же… затуманенный мозг мог не узнать Беркутова?"
"— Кирилл, — хрипло шепчу, он поднимает голову, и я замечаю в его глазах застывшие слезы. Мужчины не плачут, говорил когда-то отец.
Он никогда не переживаю о нас — своей семье. Те, кто любят, плачу, если дорогому человеку больно.
Из моей груди рвутся рыдания, но мне настолько больно, что я лишь тихо всхлипываю и пытаюсь пошевелить пальцами, чтобы обхватить ладонь Кирилла, но ничего не выходит. Заметив мои жалкие попытки, он берет мою руку и приподняв ее к губам, нежно касается пересохшими губами запястья. Он целует каждый сантиметр моей кожи так трепетно и нежно, будто одним своим прикосновением он может навредить мне, но в тоже время боится отпустить, лишь бы я не исчезла.
— Диана, — губы Кирилла дрожат, во взгляде застыла вина.
— Обними меня, пожалуйста, — мне хочется протянуть руки, но сил нет даже говорить.
Кирилл наклоняется, я вижу, как он боится причинить мне боль своим прикосновением, вижу и не могу сдержать слез из-за этого.
— Пожалуйста.
И он обнимает. Легонько. Почти неощутимо. Но мне этого достаточно, чтобы понять, как много я значу для него. Достаточно, чтобы почувствовать себя важной.
Если бы я сегодня навсегда уснула, в этот мире был бы хотя бы один человек, кто бы горевал обо мне.
Глава 54 — Кирилл
— Как ты нашел меня? — Ди пытается подняться, оперившись на локти, но дикая боль не дает ей этого сделать. Я сцеживаю зубы от злости, стараясь не показывать бурю, которая разрывают мою душу. Эта девушка такая хрупкая, маленькая, словно еще неумелый ребенок. Как кто-то может даже пропустить мысль в голове ее обидеть, поднять руку?
Я с детства ненавидел грубую силу в отношении женщин.
Отец показал дурной пример, хотя никогда не бил мать, но то, как он ее выволок за дверь, было не менее жестко. Я смотрел на фотографию мамы, на ее худенькие плечи и понимал, что мужчина должен быть другим — не таким, как мой отец. Он должен защищать женщину, оберегать, а не становиться личным палачом.
— Кирилл, — голос Ди вырывает меня из круговорота размышлений. Я натягиваю на лицо улыбку, пытаясь подбодрить Диану, ей и без меня тошно.
