Я возвращаюсь мыслями в тот вечер, когда мне было пять. Как случайно подкрался к спальне родителей, и услышал то, что дети не должны слышать.
«А я разве просил раздвигать ноги? Где была твоя башка? Скажи спасибо, что мои родители позволили жениться и не обрекли тебя на позорное скитание с ребенком под подолом».
Любил ли отец мать? У меня нет ответа на этот вопрос, и никогда не было.
— Настало время её исправлять и компенсировать все, что я в тебя вложил. Если посмеешь перечить, я сделаю так, что тебя вышвырнут из клуба.
Ты останешься без квартиры и машины.
От слов отца, я застываю и не могу сделать даже вдоха. Все люди в его жизни разменная монета. Он словно кукловод руководит окружающими, указывает, как и кому жить. По щелчку пальцев разрушает судьбы и без сожалений ломает сердца.
И сейчас он растоптал в пыль последнюю надежду, которая теплилась во мне на протяжении многих лет, что все может быть иначе. Что до него возможно достучаться. Но когда человек на протяжении стольких лет привык быть монстром, то его уже ничто не спасёт.
Он без сожалений продаст душу дьяволу.
Вытаскиваю связку ключей и кидаю на стол.
— Подавись, — усмехаюсь я. С губ срывает смешок, но он почему-то кажется таким громким, что может сокрушить стены. — Ты серьёзно думаешь, что это меня остановит? Что я все брошу и стану работать на тебя? Да плевать мне на деньги. Делай что хочешь.
— Сосунок, посмотрим, как ты заговоришь, когда твой заработок превратится в копейки. Кому ты будешь нужен? Этой шлюхе? Да она бросит тебя…
Договорить он не успевает, так как я хватаю его за грудки, желая разорвать все, что нас связывает.
Этот человек никогда не был мне семьей, и видимо не будет. Я даже сжимаю руку в кулак и заношу ее, но останавливаюсь буквально в паре сантиметров от челюсти отца. Понимаю, что мордобитие не решит проблемы, скорее даже усугубит ее. Поэтому резко отпускаю отца и говорю пустым голосом:
— Делай что хочешь. Но не смей больше лезть в мою жизнь.
Ошибкой было называть тебя отцом все эти годы.
Разворачиваюсь и покидаю кабинет, слыша вслед проклятья и обещание отомстить, но впервые мне настолько плевать, что даже если он лишит меня всего, к чему так долго шёл, я не сильно расстроюсь.
Порой, чтобы начать жить заново, надо все потерять.
В том числе и семью.
Глава 47 — Агата
— Одинцова, ну расскажи хоть что-нибудь! — Ленка подпирает подбородком ладонь и не сводит с меня пристального взгляда.
