— Просто закрой глаза и вдохни музыку. Знаешь, у человека можно забрать его мечту, религию, даже национальность. Но музыку нельзя забрать. Она способна вознести нас над миром живых, она — это наши крылья. Я хочу, чтобы ты научился летать.
Маленьким мне было сложно уловить смысл ее слов, поэтому я молча слушал и смотрел какие красивые и легкие мамины движения, во время танцев. Тогда мне, в самом деле, казалось, что она словно птица парит над этим миром. Я любовался ей, в то время, пока отец ушел с головой в карьеру.
Не знаю, когда все изменилось… Когда родители отца нашли для него более выгодную партию, с которой у него по итогу не сложилось, когда деньги стали превыше семьи.
Просто однажды старик пришел и сказал матери, чтобы она выметалась из дома. Он выкинул ее вещи, как какой-то собачонки.
Мама погасла…
Она не смогла принять реальность, в которой нет меня, ее семьи и будущего. Наглоталась таблеток и отключилась. Я даже не смог попрощаться с ней.
— Кирилл, — голос отца вырывает меня из прошлого. — Послушай, Лена твоя мачеха и ты обязан…
— Что? Трахнуть ее? — не выдержал я.
Мы смерили друг друга гневными взглядами, затем старик поднялся и достаточно стремительно сократил между нами расстояние. Я и заметить не успел, как он поднял руку и влепил мне пощечину.
— Еще раз услышу подобное… — цедит гневно он.
— То что? Выгонишь меня? — кричу я. — Да без проблем!
— Кирилл! — раздражается еще больше отец. Но я уже не слушаю его, иду прочь из чертового дома, желая всем сердцем, чтобы он сгорел.
Нет! Чтобы сгорела вся наша семья.
Глава 40 — Кирилл
— Выглядишь как тухлое яйцо, — конститурет Илюха, запивая орешки с васаби пивом. Мы уже час сидим в баре, а я только и делаю, что пялюсь молчаливо в этот проклятый бокал с алкоголем. Не сделал ни глотка, что мне крайне не свойственно.
— М-мда… — только и могу испустить тяжелый вздох.
— Да что с тобой, друг? — он по-доброму треплет меня по волосам, заглядывая в лицо. А я вспоминаю, как еще четыре года назад вот также пытался выпытать о состоянии Ильи.
У него тогда тоже случилось горе, правда более сердечное. Девушка, ради которой друг готов был снести горы, его просто кинула. Исчезла со всех радаров, оставив после себя только кадры с фотоаппарата.
— Как-то навалилось, — отвечаю односложно.
— Опять отец? — догадывается Илья.
— Ну… — откидываюсь на спинку стула, боковым зрением замечая, что орешки скоро закончаться. Миронов их точит только так.
— Да не уж-то девушка? — выгибает в удивлении он бровь.
