Училку соблазнил, в разборку непонятную влез, и за сестру вон печется."
"— Мог бы и не просить, — спешу заверить его. — Я ненавижу, когда девушек обижают уроды.
На губах Орлова мелькает едва заметная улыбка облегчения. Он вдруг протягивает мне руку, и я сразу же пожимаю ее, что в целом не вяжется с нашими с ним отношениями. Уверен, это все Ди… Она каким-то образом изменила мою орбиту.
— Увидимся, — киваю сухо и иду к машине. Пора бы выяснить, что там произошло с девушкой-солнцем, которая пробуждает в моей груди сахарную вату.
Слишком сладко… и почему мне нравится эта сладость?..
***
Дианы не оказывается в универе или я тупо не могу ее найти. Облазил кучу аудиторий, расписание ее проверил… Одним словом по нулям. Мобильник у нее по-прежнему отключен, что меня знатно бесит. Я и домой к Орловой смотался, даже внутрь зашел, благо запомнил пинкод. Память у меня на цифры хорошая, один раз стоит увидеть, и они остаются со мной навечно.
Ди пропала… Или же она пропала исключительно для меня.
Бесит! Как же все бесит.
Возвращаюсь к себе, где меня поджидает сюрприз. Отец сидит в гостиной, читая газету. Он у нас старой закалки, любит прессу ощущать тактильно, а не через экран планшетов. Старик выглядит раздраженным, и усталым. Его подстилка, при виде меня, тут же скрывается на кухне. Глазки в пол, плечи опущены, видать пожаловалась.
— Кирилл, — мое имя разлетается подобно пули, которая разбивает стекла в пустом особняке. Отец умеет вкладывать в интонацию какой-то особенный смысл, такой, что хочется вырвать.
Вспоминаю, как стоял в детстве на коленях у него в кабинете, как вытирал рукавами мокрое лицо от слез и умолял позволить встретиться с мамой. Старик женился по любви на самой красивой на тот момент девушке. Она танцевала в труппе и мечтала жить в Париже. У нее была грация львицы, а душа сливалась в унисон с музыкой на сцене. О таких обычно снимают фильмы и поют баллады.
В маму были влюблены многие, ей писали письма, оставляли цветы тайные поклонники. А однажды один летчик чуть не похитил ее, предложив совершать с ним кругосветку.
Отец в силу своей ревности не готов был делить маму с кем-то еще, так появился я.
Она бросила сцену, но не бросила танцы. Теперь ее зрителем стал я. Мама часто пела, при этом пританцовывая на кухне или в детской спальне, а то и в саду или в парке. Она брала меня на руки и танцевала вместе со мной, кружа по комнате. Позже, когда я немного повзрослел, мы устраивали парные танцы.
— Кирилл, — говорила мама.
