Какой в этом смысле, если единственного родного человека рядом нет?
Обычно я прячусь у себя в комнате, смотрю фотографии, которые заныкал еще будучи десятилеткой. На этих фотках мы с мамой, она треплет меня по волосам, улыбается. У нее безумно красивая и теплая улыбка. Мне было хотелось увидеть эту улыбку еще хотя бы разочек, но увы…
Спустя столько лет даже глядя на эти снимки, воспоминания начинают стираться и тускнеть. А я хочу её помнить.
Кинув телефон на кровать, я спускаюсь на первый этаж, нет, не за выпивкой, просто хочу чая.
Помню, когда мне было плохо или я болел, мама всегда делала мне вкусный фруктовый чай. Есть такие вещи, которые ассоциируются только с ней и хотя бы немного напоминают о том хорошем, что отец нагло вырвал из моей жизни ради денег, карьеры, и этого дома в том числе.
Я никогда его не прощу…
На кухне тихо, наша домработница сегодня выходная, а это значит, что я совсем…
— Кирилл, — раздается, как гром среди ясного неба женский голос.
— Привет, — сухо отвечаю отцовской любовнице, хотя она считает себя моей типа мамочкой.
Елена или как старик любит ее называть Леночка, у нас молодая блондинка. Волосы длинные по пояс, ухоженные, на которые она тратит кучу времени и денег, папиных на минутку. Окидываю девушку пустым взглядом, да, эта мадам относится к категории девушки — ей всего тридцать. Худенькая, вся такая аккуратная, выточенная, словно статуэтка. Отец на нее молиться, так любит, аж тошнит.
Поправив золотой браслет на запястье, Елена походкой от бедра подходит ко мне.
— А у меня для тебя сюрприз, — пухленькие губы растягиваются в улыбке. Она протягивает мне маленькую коробочку, перевязанную бантиком, и смиренно ждет.
— Да ну? — фальшиво улыбаюсь ей в ответ. — Как мило! — беру коробку, кручу ее в пальцах, замечая при этом, как у Лены горят глаза. Девушка немного наклоняется, отчего вырез на ее белой кофточке приоткрывается. Ажурное бельишко на показ.
— Открой, я старалась. — Сладкое поет мне в уши.
— Правда? — не перестаю играть в хорошего мальчика.
— Я очень хочу, чтобы мы стали ближе. Кирюш, что бы ты не думал, но мы теперь семья. И ты мне очень, — она делает паузу, словно смакует слова. — Очень дорог."
"— Да ты что? — сдерживаться больше нет сил. Поэтому я сжимаю коробку крепче и со всей дури кидаю ее в стенку. Подарок пролетает мимо отцовской любовницы, она даже вздрагивает, видать думала, я целился в нее. Нет, я бы и рад зарядить этой даме, да только девушек не бью.
