Сердце колотится как сумасшедшее, вот-вот пробьет грудную клетку и выскочит.
Внутри все дрожит от близости Руслана, по телу жар растекается. Ненавижу себя за эти ощущения, за то что хочу его. Так сильно, что глаза начинают слезиться. Только этого не хватало. Показать себя развратной перед ним — куда ни шло. Но расплакаться… это совсем последнее дело. Не хочу выглядеть жалкой!
Резко убираю руку, стряхивая наваждение. Я не позволю ему использовать себя. Потому что он забудет на следующее утро, а мое сердце — разобьется.
Очень отчетливо это понимаю. Хочу уйти, но Руслан не позволяет. Преграждает проход.
— Выпусти, — выдыхаю рвано. — Это был забавный урок анатомии, но мне пора спать.
— Уверена? Ты сама пришла.
— Да. Хотела… расслабиться.
Сама не понимаю, что несу.
— Тогда рано уходишь. Результат не достигнут.
Проводит рукой по моим волосам, убирает с шеи пряди. Смотрит на меня сверху вниз, задумчиво, покровительственно. Как на дитя неразумное.
— Ты же понимаешь, что с каждой секундой я буду лишь сильнее ненавидеть тебя? — спрашиваю резко.
И сразу понимаю — не стоило этого говорить. Он спас меня, а я веду себя как стерва. Все потому что мне до жути страшно. Вот только ему я ни за что в этом не признаюсь!
Глаза Руслана вспыхивают недобрым огнем.
— Ненависть — отличный возбудитель, Мира. Иди сюда, — привлекает ближе."
"Тело горит от его прикосновений. Уверенными, четкими движениями Валиев избавляет меня от одежды. Стаскивает через голову футболку, развязывает пояс штанов. Пикнуть не успеваю, как оказываюсь перед ним в одном белье.
Изысканный кружевной комплект черного цвета, я себе никогда такого не покупала.
Чтоб ты провалился, Депутат, — проносится в голове. Выбора не было, надела то, что было максимально приличным. Вот только судя по прожигающему взгляду Руслана, ничего приличного он в этом не находит.
Кажется, тьма в его глазах становится еще чернее. С трудом подавляю желание прикрыться руками. Он изучает меня таким жадным взглядом, что с трудом держусь на ногах. Пусть смотрит.
Пусть изучает каждую деталь, находит изъяны.
Его взгляд задерживается на груди. Дергает бюстгальтер вниз, его руки касаются моих обнаженных грудей, сжимая сильно, грубо, жадно. Он явно не планирует со мной церемониться. Меня колотит от страха, но одновременно в крови разгорается ответный огонь, жажда, которую он всегда будил во мне. Сколько бы ни пыталась бежать от этого, отрицать — все бессмысленно.
Груди ноют под его руками, умоляя о еще более неистовых ласках.
