— А вот чего делать не следует, так это хитрить с конторскими записями и надувать честных людей. И особенно — меня.
— Матерь милосердная… Узнаю этот голос. — Фогель поправил очки на носу и осторожно поднял голову. — Могу ли я полюбопытствовать, не приходитесь ли вы родственником покойному Даниле Михайловичу Кострову?
— Я его сын, — ответил я.
Негромко и, пожалуй, даже учтиво, с символическим поклоном — но так, чтобы Фогелю даже не пришло в голову задавать лишние вопросы. Или, не приведи Матерь, произнести вслух слово «бастард».
— Что ж, в таком случае, я должен принести вашему сиятельству свои извинения. — Фогель попятился, едва не споткнувшись о весы. — Однако вы должны понимать…
— Тысяча рублей, любезнейший, — напомнил я. — И я отправлюсь по своим делам.
— Это невозможно. У меня же регламент! Таежный приказ — государственное учреждение, и я даже при всем желании и уважении к вам не имею никакой возможности торговаться или…
— Однако именно этим вы только что и занимались! — отрезал я.
И отвел взгляд, изображая глубокую задумчивость. — Впрочем, меня устроит и несколько меньшая сумма. Если вы предложите кое-что взамен.
— О, разумеется! Разумеется, ваше сиятельство. — Фогель закивал так отчаянно, будто собирался избавиться от собственной головы. — В магазине на первом этаже приказа можно найти…
— Ваши товары меня не интересуют, любезный. — Я заложил руки за спину и прошагал обратно в кабинет. — Мне нужна информация.
— Все, что пожелаете. — Фогель засеменил следом.
— И какого же рода информация вас интересует?
Кажется, сработало. Карл Иванович наверняка сидел на своем месте уже давно, и не первый год… скажем так, извлекал выгоду из роли посредника между государевой казной и местными князьями, баронами, графами, искателями и еще Хаос знает кем. И вполне мог также оказывать услуги весьма деликатного характера.
— Насколько я понимаю, вы, Карл Иванович, были знакомы с моим отцом. — Я бесцеремонно уселся прямо на стол. — И наверняка догадываетесь, кто мог желать ему зла.
— Нет! То есть, да, конечно же, мы были знакомы, — поправился Фогель. — Но я даже не представляю… Нет, он никогда и ни с кем не враждовал. Все считали вашего отца достойным человеком — в том числе и его кредиторы.
— И вы один из них, — догадался я. — Не так ли?
— Нет! Он действительно обращался ко мне за ссудой. Однако я… Я вынужден был отказать. — Фогель втянул голову в плечи и посмотрел исподлобья, будто извиняясь.
