Во всяком случае — был, когда я пытался разглядеть его через алтарь пару часов назад. Металлическая тварь такого размера вряд ли умела перемещаться без шума, однако я не слышал ничего — если не считать хруста веток под ногами и тихого позвякивания снаряжения, доносившихся сзади. Нас с заимкой разделяла буквально пара десятков шагов, но никакой опасности так и не проявилось.
Точнее, я ее просто не видел. Зато чувствовал всем телом — как и остальные: раньше дружинники двигались колонной, а теперь жались все ближе друг к другу.
Сбивались в кучу, будто темный и густой лес вокруг поляны сам по себе представлял угрозу, а кровожадные древние механизмы прятались за каждым стволом.
— Матерь милосердная… — Жихарь вытянул руку вперед. — Калитка-то открыта.
Действительно, между дверью из толстых досок и частоколом зияла щель. Слишком большая, чтобы ее могли оставить случайно.
— Держись за мной. — Я вытащил Разлучника из ножен и свободной рукой поймал Жихаря за куртку и оттянул назад. — У меня хоть броня есть.
Острие меча и калитку разделяла всего пара шагов, но я до сих пор ничего не слышал.
Если за оградой и было что-то живое… или не-живое — оно затаилось. И начало двигаться, только мы подошли вплотную. С той стороны частокола раздался едва слышный шелест, который я скорее почувствовал, чем сумел распознать."
"И тело само рвануло вперед, ребром ладони отводя в сторону уже нацеленный прямо на меня штуцер. Я замахнулся в ответ, но в последний момент все же успел удержать руку и ударил не клинком, а гардой.
И через мгновение уже прижимал к частоколу высокого коротко стриженого парня с безумными глазами.
— Ты… — сдавленно прохрипел он, отчаянно пытаясь вырваться. — Ты кто такой?
— Тихо! Тихо, Федот! — Дядя навис над моим плечом. — Свои!
— Ма…матерь милосердная!
Тело в моих руках обмякло и наверняка свалилось бы, не держи я его за ворот куртки.
— Давайте-ка все сюда. — Боровик чуть ли не силой затолкал нас в калитку. — И закрывайте скорее!
Федот все еще озирался по сторонам, как загнанный зверь, но теперь хотя бы не пытался драться — штуцер у него благоразумно отобрали.
Взъерошенный, с неровной редкой щетиной и покрасневшими от усталости глазами, он скорее напоминал сумасшедшего, чем опытного вояку. И я мог только догадываться, что и за сколько дней ему пришлось пережить.
— Матерь милосердная, — повторил он. — Думал, вы уж не придете… Я сутки не спал!
— По тебе видно. — Я нахмурился. — Что здесь случилось? Ты видел?..
— Тише! — прошипел Федот.
