Про силки, про капканы…
— Да и Матерь с этими капканами! — Дядя махнул рукой. — У Тайги хозяев нет. И оленей там этих — не сосчитаешь. А ты полез! Теперь они Николаю Платоновичу все доложат, а он человек горячий… Кто его знает, что придумает.
— Ну вот. — Я усмехнулся и покачал головой. — А говорил — не враги.
— А как тут не рассердиться? Если мальчишка один семерых гридей, считай, уделал. — Дядя попытался снова состроить сердитую физиономию, но губы против воли расплылись в довольной улыбке. — Что, вот прям так и ушли? Не врет Жихарь?
— Ну… Не то чтобы совсем не врет.
— Я вспомнил красочный и весьма вольный пересказ событий, что мы слушали несколько минут назад. — Но ушли.
— Зря ты так, Игорь. Народ в Гатчине суровый, такого не прощает. — Дядя со вздохом покачал головой. — Пойдешь в Тайгу, влепят тебе пулю в спину — что мы с Катюшкой и Полиной делать будем?
— А раньше что делали?
Я вдруг заметил, что стою со сжатыми до боли кулаками. То ли уже успел разозлиться, то ли просто устал от нотаций. Как и от желания раз за разом спускать все на тормозах и не ссориться с богатым и могущественным соседом без крайней необходимости.
В каком-то смысле дядя, конечно, был прав: я еще не набрал сил, а полдюжины опытных вооруженных бойцов — это совсем не то же самое, что три мелких бандита. Полноценной схватки мое тело и Основа могли и не выдержать. А изящный фокус с запугиванием мог закончиться перестрелкой, окажись среди зубовских хоть один самоуверенный идиот с револьвером на поясе.
Я понимал дядю — но и стоять, опустив голову, уж точно не собирался.
В конце концов, Страж — это не нашкодивший гимназист. И не кадет-первогодка.
— А ты, дядя Олег, ведь тоже хорош. Из госпиталя забрал, приютил, а рассказывать ничего не рассказываешь. Ни про отца, ни про зубовских, которые за Невой, как у себя дома гуляют. Всю жизнь не разу не вспоминал — а тут вдруг понадобился. — Я чувствовал, что перегнул палку, но остановиться уже не мог. Да и, пожалуй, не хотел. — Не просто так ты меня из Новгорода увез. И не потому, что совесть вдруг проснулась.
Ну так раз уж я тебе тут нужен — хотя бы скажи, для чего!
— Я увез… Вот прям силком в багажник посадил! — огрызнулся дядя. — Не нравится — езжай обратно. Держать не стану.
— Дурак ты, — вздохнул я. — Умный вроде — а все равно дурак.
Вся моя злоба разом куда-то подевалась. А вот дядина наоборот — вернулась с утроенной силой. На его и без того пунцовом лбу проступила и задергалась жилка, а пальцы сжались в здоровенные кулачищи.
