— Парень указал на оленью тушу с торчащим в боку опереньем. — И добыча тоже.
— И куда ж тебе столько? — Лысому вдруг отчаянно захотелось обратить все в шутку. — Съешь?
— А это, любезный, не твоего ума дело. — Парень усмехнулся. — Так что настоятельно рекомендую вам, судари, собираться. К дому, или еще куда — как пожелаете.
Гриди дружно заржали. И Лысый с тоской понял, что ему-то все-таки придется драться. Встать и шагнуть к этому улыбающемуся белозубому сопляку со страшными глазами… Или сразу достать топор.
А лучше — револьвер, чтобы не подходить.
— Ну извини, родной. Видит Матерь — я не хотел…
Лысый потянулся к кобуре. Нарочно медленно, чтобы дать парню еще мгновение подумать, испугаться и удрать. Но тот продолжал стоять, как истукан, хотя движение наверняка заметил. И прекрасно знал, что оно означает — просто почему-то не считал ни опасным, ни даже стоящим хоть какого-то внимания.
Не успели пальцы оттянуть ремешок на застежке, как за спиной парня раздался щелчок. Что-то свистнуло в воздухе, бревно, на котором сидел Лысый, вздрогнуло от удара, и прямо у него между ног вдруг вырос арбалетный болт — точная копия того, что торчал из оленьей туши.
Еще бы на два пальца выше — и…
— С-с-сученыш, — выдохнул Лысый сквозь зубы. — Да я тебя…
— Настоятельно не рекомендую шевелиться, любезный. — Парень погрозил пальцем. — И это, судари, касается всех. Или мои друзья будут вынуждены стрелять.
— А откуда мне знать, что вас тут не двое?
Лысый застыл, но лишь снаружи. Разум продолжал лихорадочно просчитывать варианты.
Правда, хороших среди них было немного.
Точнее — вообще не было.
— А какая, в сущности, разница? — Парень пожал плечами. — Дюжина у меня стрелков, или всего один — вы уже имели возможность убедиться, что он не промахнется.
— Ну хорошо. Убьешь меня. — Лысый заставил себя улыбнуться. — А дальше что?
— Не сомневаюсь, вы все здесь умеете обращаться с оружием. И наверняка сумеете меня подстрелить. Но перед этим я успею убить двоих. Или троих… А может, и всех до единого.
Какая, в сущности, разница? — Парень перестал улыбаться и посмотрел Лысому прямо в глаза. — Ведь ты этого все равно уже не увидишь.
Сопляк не угрожал — просто информировал. Безо всяких фокусов обозначил расклад, который теперь казался весьма и весьма вероятным — и не только одному Лысому. Остальные, наконец, почувствовали то же, что и он: парень излучал мощь. Не магию, не способности Одаренного, а что-то другое — не менее могучее и опасное.
