Донес до своей машины.
— Тебе нужно научиться контролировать свои силы. То, что ты падаешь в обморок всякий раз, после применения способностей, не очень хорошо. Кстати, ты же уже поверила в них, да? Не станешь больше глупо утверждать, что мир такой, каким ты привыкла его видеть?
Я кошусь на парня и тут до меня кое-что начинает доходить.
— Так ты специально сделал это?
— Что именно?
— Сделал так, чтобы я ранила тебя? Спровоцировал меня? И потом не дал вызвать скорую. Ты хотел, чтобы я тебя вылечила?
— Да.
— Что?
Не ожидала, что он вот так вот признается.
— Я же сказал.
— Ты что, сумасшедший?
— Не больше, чем ты. Мне хотелось посмотреть, на что ты способна, только и всего.
Он снова надвигается на меня, и я непроизвольно пячусь к окну. Мне все еще сложно оставаться на ногах, но других вариантов все равно нет.
Когда он подходит совсем близко, мой зад уже упирается в подоконник.
Паника накрывает с головой и выбрасывает в кровь целую тонну кортизола.
Но Демид не делает попыток прижать меня к себе, а это то, чего я больше всего боюсь.
— Пойдем ужинать, тебе нужно восстановить свои силы, — говорит он спокойным тоном.
Но действительно ли он спокоен или специально усыпляет мою бдительность? От этого парня можно ждать абсолютно чего угодно.
— Пока ты приходила в себя, я заказал еду из ресторана. Думаю, тебе не помешает хорошая порция сладкого.
Что?
Он не собирается приставать ко мне? Не будет предъявлять претензий, потому что сам хотел, чтобы я его ранила, а вместо этого хочет меня накормить?
Все еще не веря, что так легко отделалась, я следую за ним.
Но как только мы выходим в холл, раздается звонок в дверь.
Я мгновенно настораживаюсь.
Кто это?
Радоваться мне или, наоборот, паниковать?
Глава 23
С неторопливой грацией хищника Демид подходит к двери и включает монитор. На экране высвечивается лицо Лейлы.
Я вздыхаю с некоторым облегчением, потому что, если Демид ее впустит, это будет означать, что на какое-то время он переключит свое внимание с меня на нее.
А передышка мне сейчас необходима, как никогда.
Не так-то просто уложить в своей голове мысль, что я вот так запросто могу исцелять людей от ранений, возможно даже несовместимых с жизнью. Можно сказать, вытаскивать с того света. Вступаю в борьбу с самой судьбой. Со смертью.
Демид открывает дверь, но не сказать, что он сильно доволен вторжением сестры. Скорее принимает это, как неизбежное.
