Слава всем богам!
Все в порядке, говорю я себе и пытаюсь выровнять дыхание. А еще продолжаю осматриваться по сторонам.
Слева от меня окно.
Комната тонет в полумраке, но благодаря лунному свету, льющемуся через него, я могу рассмотреть хоть что-то.
Кровать расположена посередине комнаты, справа от нее стоит кресло.
Обстановка кажется мне смутно знакомой.
Не сразу понимаю, что в кресле кто-то сидит, а когда осознаю это, невольно вздрагиваю.
Пара секунд уходит на то, чтобы узнать в человеке, задумчиво разглядывающем меня, Демида и вспомнить все, что произошло до того, как я свалилась без чувств.
О том, что происходило в гроте я предпочитаю вообще не думать. Ужасный, отвратительный сон.
Он никогда не узнает об этом, иначе бы я сгорела со стыда.
— Мы… где? — задаю я вопрос и снова осматриваюсь по сторонам.
— В твоей комнате, — говорит Демид, продолжая наблюдение за мной, — как ты себя чувствуешь?
— Хреново, — честно признаюсь я, — хочу в свою общагу и вообще… подальше от тебя.
В мозгу проти воли вспыхивает навязчивое воспоминание из сна.
Как он ласкает мою грудь уверенными опытными движениями, от которых воспламеняешься мгновенно, словно костер. И радуюсь, что здесь темно.
Он не увидит, как я смущена и как краснеет, должно быть, сейчас мое лицо. И насколько у меня мокро сейчас между ног.
Я не знаю, почему мне приснилось именно это и не хочу в этом разбираться.
— Как долго я была без сознания? — спрашиваю и слежу, чтобы мой голос звучал ровно.
— Около десяти минут.
— Черт, — выругиваюсь еле слышно.
Спускаю ноги с кровати и пытаюсь встать.
Испытываю новый приступ головокружения и возвращаюсь на кровать. Под мою руку вдруг попадает что-то продолговатое и округлое и я понимаю, что это бутылка воды.
Очень кстати. Пить хочется со страшной силой, а горло нещадно саднит.
— Не стесняйся, — говорит Демид, и я послушно тянусь к бутылке.
Открываю ее и делаю несколько больших глотков. Становится немного легче.
А еще меня накрывает осознание, что именно я сделала перед тем, как отключиться.
Дурацкий сон спутал все карты, в то время как я должна сейчас думать совсем о другом.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я.
— Хорошо. По всей видимости, в отличие от тебя.
Под потолком вдруг загорается неяркий ночной свет. Демид поднимается с кресла и приближается к кровати.
Я вскакиваю на ноги. Не хочу, чтобы он нависал надо мной, пока я буду сидеть. Или, чего доброго, уселся рядом.
Он останавливается в паре шагов от меня.
