А неповоротливую громадину я никак не смогу сдвинуть, хотя бы потому, что на ней сейчас сидит Демид. Веса в нем не меньше девяноста киллограммов, а то и больше. Мышцы ведь тяжелее жира, я где-то читала.
Господи, о чем я только думаю!
Я поднимаюсь с колен и снова оглядываю парня.
Он прикрыл глаза, дышит тяжело и надрывно. Мне кажется, что ему очень больно. А может и нет. Он как чертов Рембо, на лице совершенно никаких эмоций.
Нет, все же он чувствует боль. Я знаю это. Не представляю, откуда, но знаю. Просто он не показывает этого.
Чертовы принципы или что там у него.
Но он сам виноват в том, что у меня больше нет телефона, по которому я могла бы вызвать ему врача.
А что, если мне оставить его здесь и сбежать? Он умрет от потери крови, и тогда все мои проблемы будут решены. Не считая, конечно, грозящего мне тюремного срока. Но это в случае, если меня поймают.
При этом моя совесть осталась бы чиста. Он сам нарвался, я ведь предупреждала. И сам отказался от медицинской помощи.
Боже, что за мысли.
Естественно я никуда не сбегу, даже если бы мы были одни в лесу и мне бы ничего не грозило.
Я не могу бросить раненого человека. Пусть даже это ненавистный Усманов собственной персоной.
А еще со мной начинает происходить нечто странное.
Не знаю пока, что именно.
Но вместо того, чтобы дать деру из квартиры и как минимум попросить телефон у соседей, я плюхаюсь рядом с ним на диван и тянусь к его ране.
Безмозглая дура.
Ульяна, включай уже мозги!
Вдруг чувствую ту самую пульсацию в ладонях, что и в тот раз, когда увидела умирающую девочку.
Недолго думая, я задираю на Демиде футболку и прищурившись осматриваю рану.
Тот полулежит на диване все в той же позе и наблюдает за моими действиями из-под полуопущенных ресниц.
Он не пытается как-то меня остановить. Просто молча разглядывает.
Ненормальный, совершенно бесчувственный парень без тормозов.
И в этот момент в мозгу вспыхивает еще одна мысль. Пусть так, но я знаю, что нужно делать. Достаточно лишь отпустить ситуацию и расслабиться.
И все будет хорошо.
Я медлю всего секунду, а потом повинуюсь своему, взявшемуся из ниоткуда, внутреннему голосу, и прикладываю ладони к ужасной ране. Обе сразу.
И все повторяется, как в тот самый раз, когда я упала на колени перед малышкой и потянулась руками к ней.
По моему телу начинают циркулировать сразу несколько разных потоков."
"Я чувствую эти потоки так отчетливо.
