— Ты помнишь, что я тебе сказал о тех парнях в клубе?
Я молчу.
— У тебя не особо большой выбор. Или ты со мной или с ними.
Боже, что за бред он несет.
— С тобой я точно не буду, — говорю ему и наблюдаю, как в глазах парня полыхает огонь.
Он может сколько хочет запугивать меня, но я не поддамся на его уловки. Ни за что.
Машина тормозит перед дверьми общаги и Демид разворачивается ко мне.
— Почему ты так настроена против меня? — спрашивает он.
— Потому что ты мне не нравишься, я уже говорила тебе об этом.
Поэтому снова прошу, пожалуйста, оставь меня в покое.
Он молчит и прожигает меня своим черным бездонным взглядом.
— Пока, — бросаю я и поскорее выбираюсь из салона, пока парню не пришло в голову заблокировать двери.
Несусь ко входу чуть ли не бегом, и успокаиваюсь только тогда, когда оказываюсь в нашей с подругой комнате.
Маша по-прежнему дуется на меня.
Лишь только видит, как я вошла, хватает телефон и начинает демонстративно просматривать ленту Инстаграм.
— Привет, — говорю я и скидываю с себя верхнюю одежду.
Подруга делает вид, что не слышит моего обращения к ней.
Прекрасно.
Мало мне проблем, еще и это.
Хватаю принадлежности для умывания и выхожу с ними в коридор. Приму перед сном душ и поскорее завалюсь спать.
Коридор тонет в темноте, также, как и душевая, и на меня вдруг накатывает необъяснимый страх. Я озираюсь по сторонам, а потом резко щелкаю выключателем.
Душевая, как душевая. Ничего необычного или страшного. А виной моему нервному состоянию являются запугивания Демида.
Быстро подхожу к скамье, раздеваюсь, а потом встаю под душ. Вода смывает все тревоги и в свою комнату я возвращаюсь гораздо более уравновешенной, чем была до этого.
Я ложусь спать в полной уверенности, что все как-нибудь образуется и Усманов найдет себе другую кандидатуру, на которое сможет обрушить свое ненормально навязчивое внимание.
Как же я ошибалась в тот момент.
Не успеваю отсидеть две первые пары и порадоваться, что Усманова с компанией сегодня не видно, как звонит отец.
Его голос взволнован, и он просит срочно, просто срочно встретиться и поговорить. Отец уже дома, и если бы я смогла подъехать…
У меня есть окно между лекциями и работой, и я несусь к ним в квартиру на всех парах.
А потом начинается что-то невообразимое.
Якобы отец украл на работе крупную сумму. И теперь ему светит тюремный срок.
— Ничего не понимаю, — хмурюсь я, — ты ведь не брал этих денег?
— Нет, конечно же, нет, — всплескивает руками отец.
