Смотрю на него, на его беспомощность, пусть даже мнимую, и мои губы расплываются в ухмылке сильнее.
— Ладно, — произносит Демид хрипло.
Хрипло, потому что сейчас ему сложно говорить. Слишком велико мое давление на его шею. Но ничего, она у него крепкая, пусть терпит.
— Если честно, такая поза возбуждает не меньше, — говорит он вдруг.
И, не давая мне опомниться, продолжает.
— Ты сидишь верхом на мне и это в какой-то мере сводит с ума. Немного меньше, чем если бы сверху был я. Но для разнообразия…
Его ладони ныряют под юбку, которая успела задраться, и ложатся на мои бедра.
И тут же начинают скользить по ним вверх, дойдя до моей пятой точки так быстро, что я не успеваю перевести дух.
И это при том, что я практически перекрыла ему кислород.
— Поцелуй меня, — просит Демид, поглаживая мои ягодицы, и в первый момент я тянусь к нему, потому что отвлекаюсь на ощущение его рук на моем теле и не успеваю выставить блок. Но тут же сбрасываю напряжение и отталкиваю от себя приказ.
— Не рассчитывай на это.
— Тогда ты права, смерть будет предпочтительнее.
Я тут же перестаю его душить и теперь опираюсь ладонями о его грудь. Чувствую, как она часто вздымается под моими руками, вбирая в себя воздух, доступ к которому я перекрывала все это время.
За борьбой с непристойными приказами, поглощенная осознанием, что могу теперь сопротивляться Гласу, я не сообразила сразу, как мы выглядим сейчас со стороны. Но он прав. Я оседлала его, плотно прижавшись к его торсу и склонилась над ним.
Это выглядит более, чем двусмысленно.
Я пытаюсь приподняться и слезть с него, но его ладони не дают мне этого сделать.
— Прекрати меня удерживать, — говорю я и снова отталкиваюсь от него.
На этот раз он отпускает, но едва лишь я немного расслабляюсь и начинаю слезать, как он резко садится, одновременно с этим толкая меня в спину, а потом вдавливает своим телом в кровать. Нависает надо мной, как тогда, когда он… Я не хочу вспоминать об этом.
Мой пульс мгновенно учащается, а во рту пересыхает."
"Но новая я, та часть сознания, которая пробудилась во мне, уже начеку.
— Сейчас я поцелую тебя, и ты не станешь сопротивляться, — говорит Демид Гласом, при этом все же чуть отстраняясь, давая мне продохнуть.
Не потому что хочет дать мне свободу.
Наверное, чтобы получше рассмотреть на моем лице выражение покорности и готовности ему подчиниться. Его ведь заводят мои эмоции. Чертов извращенец.
Он тянется ко мне, а я сгибаю колено и со всей силы врезаю ему в пах.
