Он ведь должен это понимать?
И да, я пытаюсь бороться с его приказом изо всех сил.
Стараюсь так сильно, как могу, но моя голова все равно тянется к тому месту, на которое я стараюсь не смотреть.
Я прилагаю все усилия, чтобы остановить движение, но чем активнее я пытаюсь это сделать, тем хуже у меня получается.
Головная боль нарастает молниеносно. Безжалостно впивается иглами и сковывает мое тело и сознание еще сильнее. Я зажмуриваюсь, а потом мне перестает хватать воздуха. Боль делается слишком невыносимой.
Я готова взвыть от нее, но вдруг начинаю уплывать.
Темнота накрывает меня и я перестаю чувствовать вообще что-либо.
Я выныриваю из небытия и понимаю, что лежу на чем-то удобном и мягком. Тело расслаблено, а головная боль беспокоит не так сильно. Практически не беспокоит совсем.
Распахиваю глаза и поворачиваю голову на шорох слева от себя.
И понимаю, что мой кошмар не закончен, он продолжается. Просто немного сменилась локация, но действующие лица все те же.
Я лежу на кровати, а Демид лежит на боку рядом со мной, подперев голову рукой.
Разглядывает меня.
Как долго он этим занимается?
Я хорошо помню, что произошло и что именно он требовал от меня. Я так сопротивлялась, так старалась, но у меня ничего не получилось. Я слишком переволновалась.
Вместо того, чтобы расслабиться и выставить блок приказу, как он сам же и учил, я поддалась панике.
Паника отравляет. Она парализует работу всего. Мозга, тела. Из-за нее я слишком напряглась и не смогла сопротивляться хоть сколько-нибудь. Настолько она меня захлестнула.
Если я действительно хочу научиться сопротивляться Гласу, я должна быть пустой. Меня не должна подчинять себе ни одна эмоция. Тогда паническая атака пройдет мимо, не затрагивая, чем бы она ни была вызвана. Я должна пребывать в спокойствии и равновесии, вне зависимости от того, что творится вокруг."
"Только когда я перестану идти на поводу у эмоций и не позволю им брать над собой вверх, я смогу сопротивляться Гласу. Смогу подойти к защите от него со всей уверенностью и отстраненностью.
Смогу мыслить четко, а значит смогу решить что бы то ни было, смогу отразить его и не поддаться.
Осознание этого настигает меня стремительно, в один миг. И едва оно приходит, как я чувствую небывалые облегчение и прилив сил.
С выключенными эмоциями я больше не марионетка в его руках. Пусть попробует. Пусть приказывает что угодно, у меня получится сопротивляться ему.
— Что ж, Ульяна. Раз ты пришла в себя… — произносит Демид, — тогда продолжим.
